Нельзя сказать определительно, что они вошли в город: скорее город выплыл кругом них и охватил своим движением. Во всяком случае, они очутились в самом сердце Сити на бирже, между негоциантами: быстро шныряли негоцианты во все стороны, звенели деньгами в карманах, собирались в кучки -- потолковать о делах, смотрели на часы, задумчиво побрякивали огромными брелоками... и т. д. -- словом; всё были те же, какими так часто видал их Скрудж.
Призрак остановился подле небольшой группы этих капиталистов, и Скрудж, заметив направление его руки, также подошел -- послушать разговор.
-- Нет, -- говорил высокий и толстый джентльмен с чудовищным подбородком, -- "больше я ничего не знаю -- знаю только, что умер".
-- Когда?
-- Прошлой ночью, кажется.
-- Как он распорядился своим состоянием? -- спросил еще джентльмен с наростом на носу, похожим на зоб индейского петуха.
-- Право, не знаю... Может быть, завещал своему Обществу... во всяком случае: не мне -- вот это я знаю наверное.
Общий смех приветствовал эту шутку.
-- Я думаю, заговорил джентльмен с наростом, похороны обойдутся ему не дорого: его никто не знал и охотников провожать его тело найдется не много. Впрочем я, пожалуй, пойду: мне была бы только закуска!
-- Ну, так я всех вас бескорыстнее, господа! -- Заговорил джентльмен с двойным подбородком. -- Черных перчаток я не ношу, на похоронах не закусываю, а всё-таки пойду, хоть без приглашения, и вот почему мне кажется, что покойник считал меня своим истинным другом -- как ни встретится, всегда поговорит... прощайте, господа!