Призрак благосклонно махнул рукой.
-- Ото всего сердца буду чтить я святки, и буду ждать их круглый год. Буду жить в прошлом, в настоящем и в будущем: все вы три духа дали мне незабвенные уроки... О! скажите мне, что я могу стереть эту надпись с могильного камня?
Скрудж отчаянно ухватился за руку призрака: рука выскользнула было, но Скрудж сдавил ее, как клещами; однако же призрак всё еще был сильнее Скруджа, и оттолкнул его.
Подняв обе руки в последней мольбе об изменении своей участи, Скрудж заметил, что одежды духа становятся тоньше и тоньше, и сам дух постепенно преображается, и преобразился в занавесный столбик постели.
Пятая строфа
Действительно -- это был занавесный столбик. Да. И столбик над собственной постелью Скруджа, и даже в собственной спальне Скруджа. Перед ним был целый день -- оправиться и переменить образ жизни.
-- Буду жить в прошлом и в настоящем... -- повторил Скрудж, соскакивая с постели. -- Врезались мне в память три духовные урока. О, Джэкоб Мэрлей! Да святится праздник Рождества Христова.
-- Не сняты они, не сняты! -- продолжал Скрудж, обнимая с рыданием постельные занавески. И кольца целы... И всё, что я видел, -- греза!... Он мял и переминал платье, сам не понимая -- что делает.
-- Боже мой! -- говорил он, схватив в обе руки чулки и становясь с ними в позу Лаокоона, оплетенного змеями. -- Господи! я легче пуха, счастливее бесплотного духа, веселее школьника, пьянее вина!... С праздником! Всех имею честь поздравить с праздником!... Эй! кто там! Ау!... Го-го-го!...
Одним прыжком перескочил он из спальни в гостиную и остановился в ней, запыхавшись.