-- Вот и кастрюлька с кашицей! -- кричал он. -- Вот и дверь, сквозь нее же проник призрак Мэрлея! Вот и уголок, где сидел нынешний Сочельник! Вот и окошко, откуда я следил за грешными душами: всё на месте, всё в порядке... Ха-ха-ха-ха!
И это было так... Для человека, не смеявшегося столько лет, этот смех был торжественно великолепен, был родоначальником нескончаемых покатов со? смеха.
-- Не знаю я -- какое у нас сегодня число? -- продолжал Скрудж. -- Не знаю -- сколько времени провел я между духов. Ничего не знаю: я просто ребенок... И как бы мне хотелось быть маленьким ребенком... Эй, гэй, гой, гэй!...
Его восторг был умерен церковными колоколами, перезванивавшими во все тяжкие:
"Дини-дини дон-бум, бум! Динь динь дон, бум, бум, бум! Дон, динь-дон, бум"!
-- Отлично! Отлично! -- покрикивал Скрудж; подбежал к окошку и глянул на улицу. Не было ни изморози, ни тумана: был ясный, свежий денек, один из тех, что веселят и укрепляют, и гонят кровь по жилам в "плясовую". Золотое солнце; голубое небо; колокольный трезвон... Отлично! Отлично!...
-- Какой сегодня день? -- крикнул Скрудж из окошка какому-то вероятно на него же заглядевшемуся мальчишке.
-- Что? -- спросил изумленный мальчик.
-- Какой сегодня день, голубчик? -- повторил Скрудж.
-- Сегодня? -- еще раз спросил мальчик. -- Да сегодня -- Рождество.