Путешественникъ говорилъ самъ съ собой, стоя утромъ у окна гостиницы подобно тому, какъ онъ говорилъ съ собою на станціи ночью. И какъ тогда, ночью, онъ казался человѣкомъ, посѣдѣвшимъ раньше времени, напоминавшимъ костеръ, брошенный и покрывшійся золой, такимъ онъ казался и теперь при солнечномъ свѣтѣ. Его пепельно-сѣдые волосы напоминали костеръ, потускнѣвшій при блескѣ дня.
Фирма Барбоксъ-братья была отпрыскомъ или неправильной вѣтвью нотаріальнаго и маклерскаго дерева. Задолго до времени Джаксона фирма заслужила репутацію притѣснительницы; репутація эта пала и на него. Онъ незамѣтно сдѣлался владѣльцемъ мрачнаго логова въ углу двора на Ломбардской улицѣ; на угрюмыхъ окнахъ его конторы надпись: "Барбоксъ-братья" много лѣтъ ежедневно затемняла для него видъ неба; такъ же нечувствительно для себя онъ сдѣлался и лицомъ, записаннымъ въ хроникѣ недовѣрія, человѣкомъ, о которомъ говорили, что ему необходимо захватывать въ свои руки каждое дѣло, попадавшее къ нему; человѣкомъ, на слова котораго нельзя полагаться безъ росписки, которому всѣ соучастники его дѣлъ не довѣряли. Такое мнѣніе явилось не вслѣдствіе его собственныхъ дѣяній. Казалось, будто настоящій первый Барбоксъ разостлался по полу конторы, во снѣ вселился въ Джаксона и такимъ образомъ совершилъ обмѣнъ душъ. Это сознаніе и то, что единственная женщина, которую онъ когда-либо любилъ, обманула его, единственный другъ, измѣнивъ ему, женился на ней, довершило дѣло, начатое его воспитаніемъ. Онъ со стыдомъ опустилъ голову, согнулся подъ тяжестью внѣшняго вида Барбоксовъ и не поднимался больше. Но онъ, наконецъ, рѣшилъ избавиться, сломалъ то весло, надъ которымъ сгибался такъ долго, изрубилъ галеру и утопилъ ее. Онъ не далъ старому привычному дѣлу уйти отъ себя, онъ самъ первый отошелъ отъ него. У него было достаточно средствъ къ жизни (хотя и не слишкомъ много). Онъ стеръ названіе фирмы "Барбоксъ-братья" со страницъ конторской книги почтъ и съ лица земли; отъ фирмы не осталось ничего, кромѣ словъ "Барбоксъ-братья" на двухъ черныхъ баулахъ.
-- Нужно вѣдь имѣть имя для обихода, чтобы люди могли повторять его,-- объяснялъ онъ главной улицѣ Мегби черезъ окно гостиницы.-- А эта фамилія, по крайней мѣрѣ, когда-то была настоящей. Юнгъ {Игра словъ. Joung -- имя; young -- молодой.} Джаксонъ? Вѣдь въ этомъ имени звучитъ печальная насмѣшка для стараго Джаксона.
Онъ надѣлъ шляпу и вышелъ на улицу какъ разъ въ ту минуту, когда по противоположной ея сторонѣ проходилъ человѣкъ, съ ногъ до головы одѣтый въ вельветинъ. Онъ несъ свой обѣдъ въ маленькомъ узелкѣ; если бы обѣдъ былъ и побольше, даже и тогда этого человѣка нельзя было бы заподозрить въ обжорствѣ. Онъ шелъ къ станціи большими шагами.
-- Вотъ "Лампы",-- сказалъ Барбоксъ-братья,-- и... между тѣмъ... Смѣшно, конечно, что такой серьезный, замкнутый человѣкъ, менѣе чѣмъ три дня тому назадъ бросившій рутину труда, стоялъ на улицѣ, потирая подбородокъ и лобъ, и серьезно размышлялъ о комическихъ пѣсенкахъ.
-- У постели,-- прошепталъ Барбоксъ-братья.-- Онъ ихъ поетъ у постели. Почему у постели? Можетъ быть, вотъ что: онъ напивается. Если онъ напивается, это неудивительно, но это не мое дѣло. Посмотримъ. Соединительная станція Мегби... Мегби! Куда я отправляюсь потомъ? Когда я вчера проснулся послѣ неудобнаго сна въ вагонѣ, мнѣ пришли въ голову, что отсюда я могу отправиться, куда мнѣ вздумается, и это вѣрно. Куда я поѣду? Пойду и при дневномъ свѣтѣ посмотрю на пунктъ соединенія желѣзныхъ дорогъ. Мнѣ не зачѣмъ торопиться и одна линія можетъ мнѣ понравиться съ виду больше, нежели другая.
Но въ Мегби сходилось множество линій. Глядя сверху, съ моста соединительной станціи, можно было подумать, что всѣ эти стремившіяся къ одному центру дороги составляли выставку работъ необыкновенныхъ земляныхъ пауковъ, ткавшихъ сталь. Потомъ столько линій странно пересѣкали другъ друга, изгибались, что глазъ невольно терялъ ихъ. Нѣкоторые изъ путей словно стремились съ твердымъ намѣреніемъ пройти пятьсотъ миль и вдругъ внезапно останавливались передъ какой-нибудь незначительной преградой и свертывали въ мастерскую. Многія линіи, точно опьяненные люди, шли нѣсколько времени совершенно прямо и вдругъ дѣлали поворотъ и возвращались къ своему началу. Иныя были переполнены платформами съ углемъ, запружены платформами съ боченками или балластомъ; нѣкоторыя отведены для какихъ-то вещей, похожихъ на огромныя стальныя катушки. Однѣ изъ линій ярко блестѣли, а другія были запылены, засыпаны золой и завалены пустыми тачками, поднимавшими кверху свои рукоятки; тачки эти походили на своихъ владѣльцевъ во время отдыха. Но было рѣшительно никакой возможности разобраться въ путаницѣ линіи. Барбоксъ-братья, недоумѣвая, стоялъ на мосту; онъ правой рукой потиралъ на лбу морщины, умножавшіяся по мѣрѣ того, какъ онъ смотрѣлъ внизъ. Можно было подумать, что отпечатки желѣзнодорожныхъ рельсъ ложились на его лицо, какъ фотографическое изображеніе на чувствительную пластинку. Вдали послышался звонъ, свистки, потомъ изъ виднѣвшихся сверху будочекъ высунулись кукольно-крошечныя головки людей и снова спрятались. Удивительныя деревянныя бритвы, висѣвшія наверху столбовъ, начали разсѣкать атмосферу. Множество локомотивовъ задвигалось въ разныхъ направленіяхъ; они стали кричать. На одномъ изъ путей появился поѣздъ, на другомъ два, но они не вошли подъ навѣсъ, а остановились снаружи. Потомъ выкатились куски поѣздовъ. Локомотивы взяли каждый по обрывку поѣзда и убѣжали съ ними.
-- Ну, мнѣ не стало яснѣе, куда бы отправиться! Но я не тороплюсь. Не зачѣмъ рѣшать сегодня же или завтра, или послѣ завтра куда ѣхать.
Какъ-то случайно (а, можетъ быть, и умышленно) Барбоксъ направился къ платформѣ, на которую онъ ночью сошелъ изъ поѣзда, къ комнаткѣ ламповщика; но "Лампы" не былъ тамъ. Пара вельветиновыхъ плечъ опиралась о то мѣсто на стѣнѣ, гдѣ виднѣлось столько слѣдовъ отъ нихъ, но больше въ комнатѣ не было ни души. Возвратясь снова на станцію, Барбоксъ-братья узналъ, почему комната пуста: онъ увидалъ "Лампы" на противоположной сторонѣ дебаркадера. "Лампы" шелъ вдоль поѣзда, переходя отъ одного вагона къ другому и подхватывалъ на-лету своихъ горящихъ однофамильцевъ, которыхъ бросалъ ему изъ вагоновъ его помощникъ.
Онъ занятъ. Сегодня у него мало времени сочинять или пѣть комическія пѣсни, навѣрное!