-- Я радъ, что вы снова можете смотрѣть на голубое небо.
-- Благодарю васъ, сэръ. Вы очень добры.
-- Мнѣ кажется, вы, къ сожалѣнію, больны?
-- Нѣтъ, сэръ, я здорова.
-- Но развѣ вы не всегда лежите?
-- О, да, я всегда лежу, потому что не могу сидѣть, но я не больна.
Смѣющіеся глаза, казалось, говорили, что она наслаждалась его ошибкой.
-- Не угодно ли вамъ войти ко мнѣ, сэръ? Изъ этого окна чудный видъ, и вы увидите, что мнѣ не можетъ быть худо; считаю долгомъ сказать это, такъ какъ вы были настолько добры, что подумали обо мнѣ.
Она сказала это, чтобы помочь Барбоксу, такъ какъ было ясно, что онъ стоитъ, нерѣшительно положивъ руку на затворъ калитки, и не знаетъ, что ему дѣлать, хотя, очевидно, желаетъ войти. Приглашеніе ободрило Барбокса; онъ пошелъ на зовъ.
Стѣны чистенькой, но низкой комнатки были окрашены бѣлой краской. Единственная ея обитательница лежала на снѣжно-бѣлой постели, стоявшей на одномъ уровнѣ съ окномъ. Лежавшая была одѣта въ свѣтло-голубое платье того же цвѣта, какъ и легкая повязка, сдерживавшая ея волосы, а потому она казалась фантастическимъ видѣніемъ, лежавшимъ среди облаковъ. Барбоксъ почувствовалъ, что Фебе инстинктивно угадала въ немъ по привычкѣ молчаливаго сосредоточеннаго человѣка. Ему стало легче, когда онъ замѣтилъ, что она такъ просто поняла это. Тѣмъ не менѣе какая-то боязнь сковала его, когда онъ дотронулся до ея руки и сѣлъ подлѣ ея кровати.