"Лампы" началъ было: "Не особенно", но Фебе перебила его, сказавъ:-- О, да, сэръ, онъ очень много работаетъ, четырнадцать, пятнадцать, восемнадцать часовъ въ день, а иногда и всѣ двадцать четыре часа.
-- А у васъ,-- замѣтитъ Барбоксъ-братья,-- тоже много дѣла съ вашей школой и плетеніемъ кружевъ?
-- Но моя школа для меня удовольствіе,-- перебила Фебе и ея каріе глаза открылись еще шире при мысли о томъ, что онъ такъ глупъ.
-- Я начала заниматься ею, когда была ребенкомъ, потому что такимъ образомъ, видите ли, я могла бывать въ общеетвѣ другихъ дѣтей; это не составляло работы. Я занимаюсь школой до сихъ поръ, потому что, благодаря ей, со мною бываютъ дѣти. Это и теперь не трудъ. Я учу ихъ изъ любви, а не въ видѣ работы. А моя подушечка для кружевъ...-- Въ то время, какъ она говорила, ея дѣятельныя ручки перестали работать, точно ей нужно было собрать всю свою радостную серьезность, чтобы доказательства звучали сильнѣе; но, заговоривъ о плетеніи кружевъ, она снова стала перебирать коклюшки.
-- Моя подушечка помогаетъ мнѣ думать, помогаетъ мнѣ пѣть, когда я мурлыкаю, и плетеніе кружевъ, право, не трудъ. Вѣдь сами вы, сэръ, думали, что я играю. И это занятіе для меня музыка.
-- Для нея все музыка!-- вскрикнулъ "Лампы" съ сіяющимъ лицомъ.
-- Все, сэръ!
-- Во всякомъ случаѣ, мой отецъ -- музыка,-- сказала Фебе и (точно ликуя) указала на "Лампы" своимъ тонкимъ вторымъ пальчикомъ.-- Въ моемъ отцѣ больше мелодіи, чѣмъ въ цѣломъ оркестрѣ.
-- Я говорилъ вамъ! Дорогая! Знаешь, это доказываетъ, что ты хорошая дочь, но ты льстишь своему отцу,-- протестовалъ онъ съ сіяющимъ лицомъ.
-- Увѣряю васъ, сэръ, я не льщу ему; право, нѣтъ. Если бы вы слышали, какъ мой отецъ поетъ, вы бы убѣдились въ томъ, что я не льщу ему. Но вы его не услышите, потому что онъ поетъ только для одной меня; какъ бы онъ ни усталъ, онъ всегда, придя домой, поетъ мнѣ. Когда я лежала тутъ, точно сломанная бѣдная куколка, онъ пріучился пѣть для меня. Больше: онъ сталъ сочинять для меня пѣсенки и включалъ въ нихъ наши шуточки съ нимъ; онъ и теперь дѣлаетъ то же. О, отецъ, я буду говорить о тебѣ, потому что этотъ джентльменъ спрашивалъ о тебѣ. Онъ поэтъ, сэръ.