-- Право,-- замѣтилъ "Лампы", ставъ серьезнымъ,-- я не хотѣлъ бы, чтобы у джентльмена составилось такое мнѣніе о твоемъ отцѣ, потому что ему можетъ тогда показаться, будто я меланхолически спрашиваю звѣзды о томъ, что онѣ тамъ на высотѣ дѣлаютъ. Право, дорогая, я не сталъ бы тратить на это свободное время, да къ тому же не осмѣлился бы заниматься такими вещами.
-- Отецъ,-- сказала Фебе,-- всегда смотритъ на все съ свѣтлой, хорошей стороны. Вы недавно мнѣ сказали, что у меня счастливая натура. Могло ли быть иначе?
-- Хорошо, но, моя дорогая,-- возразилъ "Лампы" убѣдительно,-- что я могу сдѣлать? Посудите сами, сэръ. Посмотрите на нее, она всегда такая, какъ въ эту минуту. Всегда работаетъ и всего, сэръ, изъ-за нѣсколькихъ шиллинговъ въ недѣлю; она всегда довольна, всегда жива, всегда всячески интересуется другими людьми. Я сію минуту сказалъ, что она всегда такая, какъ въ эту минуту; и это правда, но иногда въ ней бываетъ перемѣна, которая въ сущности не перемѣна. Въ то воскресенье, когда я бываю свободенъ, когда прозвучитъ утренній звонокъ, я слышу, какъ она читаетъ молитвы и благодаритъ Бога самымъ трогательнымъ образомъ. Она поетъ мнѣ гимны до того нѣжно, что, выйдя изъ этой комнаты, вы бы не услыхали ихъ, сэръ, и поетъ ихъ такъ, что, мнѣ кажется, будто эти звуки льются съ неба и возвращаются къ небесамъ.
Оттого ли, что слова ламповщика прозвучали, какъ тихая, спокойная молитва, или оттого, что самъ Искупитель осѣнилъ въ эту минуту бѣдняжку, лежавшую на постели, но ея ловкіе пальцы замерли, а потомъ обняли шею отца, когда онъ наклонился къ ней. И въ отцѣ, и въ дочери было много природной чувствительности, это ихъ гость сразу замѣтилъ. Но и "Лампы", и Фебе, одинъ ради другого, сдерживали свои порывы; ясная, спокойная, прирожденная веселость преобладала въ ихъ характерѣ. Вскорѣ "Лампы" снова предпринялъ круговую, и смѣшныя черты его лица засіяли еще ярче, а смѣющіяся глаза Фебе смотрѣли изъ-за рѣсницъ то на отца, то на работу.
-- Вамъ сказалъ отецъ (да и я сама), что я интересуюсь людьми, даже тѣми, которые меня не знаютъ. Нужно замѣтить, что въ этомъ виноватъ онъ самъ.
-- Нѣтъ, не я,-- протестовалъ "Лампы".
-- Не вѣрьте ему, сэръ. Это его дѣло. Онъ разсказываетъ мнѣ обо всемъ, что онъ видитъ во время работы. Вы бы удивились, если бы узнали, сколько разсказовъ приноситъ онъ мнѣ каждый день. Онъ заглядываетъ въ вагоны и потомъ разсказываетъ мнѣ, какъ одѣты леди, такъ что мнѣ извѣстны всѣ новые фасоны платьевъ! Онъ разсказываетъ мнѣ, какія влюбленныя парочки ѣхали черезъ Мегби, какихъ новобрачныхъ удалось ему увидѣть въ купэ, такъ что и объ этомъ я знаю все. Онъ собираетъ оставленныя газеты и книги, чтенія у меня достаточно. Онъ разсказываетъ мнѣ о больныхъ, ѣдущихъ лечиться, я все знаю о нихъ. Словомъ, какъ я уже сказала, онъ говоритъ мнѣ все, что онъ видитъ и дѣлаетъ на работѣ, а вы можете себѣ представить, сколько онъ видитъ и дѣлаетъ внѣ дома.
-- Относительно книгъ и газетъ, моя дорогая,-- сказалъ "Лампы",-- моей заслуги нѣтъ, потому что не я собираю ихъ. Вотъ какъ это бываетъ, сэръ. Кондукторъ крикнетъ мнѣ: "Эй, "Лампы", гдѣ вы? Вотъ я подобралъ эту газетку для вашей дочки, какъ ея здоровье?" Главный швейцаръ мнѣ крикнетъ: "Эй, "Лампы", вотъ парочка томовъ для твоей дочки". Видите ли, вдвойнѣ пріятно получать всѣ эти вещи; вѣдь никто изъ товарищей не заботился бы о ней, еслибъ она не была тѣмъ, что она есть...-- Тутъ "Лампы" торопливо прибавилъ, точно спѣша объяснитъ смыслъ своихъ словъ:-- Я хочу сказать, если бы у нея была тысяча фунтовъ въ шкатулкѣ, они бы и не думали о ней, а теперь каждый изъ нихъ при случаѣ вспоминаетъ о Фебе; что же касается парочекъ женатыхъ и неженатыхъ, вѣдь естественно, что я разсказываю дома все, что знаю о нихъ. Я вижу, что въ окрестностяхъ нѣтъ ни одной парочки того или другого сорта, которая бы не пришла по собственному желаніи къ Фебе разсказать ей о себѣ.
Фебе съ торжествующимъ видомъ взглянула на Барбокса и сказала:
-- Это правда, сэръ. Если бы я могла вставать и ходить въ церковь, право, ужъ не знаю, сколько разъ я была бы подружкой невѣсты. Но если бы я ходила на свадьбы, многія влюбленныя дѣвушки ревновали бы меня, а теперь никто не ревнуетъ меня. И тогда мнѣ бы подъ подушку не такъ охотно клали куски пирожка, какъ теперь,-- прибавила она, взглянувъ на подушку съ легкимъ вздохомъ и улыбнувшись своему отцу.