-- Да, да, -- вскричала Крошка. -- Да, конечно, останьтесь!
-- Вот как, -- произнес возчик, изумленный тем, что она так быстро согласилась. -- Ну что ж; ничего не имею против; но все-таки я не совсем уверен, что...
-- Тише! -- перебила его жена. -- Милый Джон!
-- Да ведь он глухой, как камень, -- заметил Джон.
-- Я знаю, что он глухой, но... Да, сэр, конечно. Да! Конечно! Я сию минуту постелю ему постель, Джон.
Торопясь приготовить постель незнакомцу, она убежала, а возчик стоял как вкопанный, глядя ей вслед в полном замешательстве -- ее волнение и беспокойная суетливость показались ему очень странными.
-- Так, значит, мамы стелют постели! -- залепетала мисс Слоубой, обращаясь к малышу, -- и, значит, волосики у них сделались темными и кудрявыми, когда с них сняли шапочки, и, значит, они напугали бесценных милочек, когда те сидели у огоньков!
Когда человек в сомнении и замешательстве, мысль его зачастую ни с того ни с сего цепляется за пустяки, и возчик, медленно прохаживаясь взад и вперед, поймал себя на том, что мысленно повторяет дурацкие слова Тилли. Он столько раз повторял их, что выучил наизусть, и продолжал твердить все вновь и вновь, как урок, когда Тилли (по обыкновению всех нянек) уже растерла рукой безволосую головенку малыша, -- насколько она это считала полезным, -- и снова напялила на него чепчик.
"И напугали бесценных милочек, когда те сидели у огоньков! Удивляюсь, чего испугалась Крошка!" -- раздумывал возчик, прохаживаясь взад и вперед.
Он всей душой хотел забыть клеветнические намеки фабриканта игрушек, но они тем не менее вызывали в нем какое-то смутное неопределенное беспокойство. Ведь Теклтон был сметлив и хитер, а Джон с горечью сознавал, что соображает туго, и любой даже случайно оброненный намек всегда волновал его. Ему, конечно, и в голову не приходило связывать слова Теклтона с необычным поведением жены, но обе эти темы его размышлений сливались в его уме, и он не мог их разделить.