-- Ее не проведешь, -- со смехом заметил возчик. -- Входите, сэр. Вас примут радушно, не бойтесь!
Он говорил очень громко, и тут в комнату вошел глухой джентльмен.
-- Вам он немножко знаком, Калеб, вы его один раз видели, -- сказал возчик. -- Вы, конечно, позволите ему передохнуть здесь, пока мы не тронемся в путь?
-- Конечно, Джон, пожалуйста!
-- Вот при ком совершенно безопасно говорить секреты, -- сказал Джон. -- У меня здоровые легкие, но можете мне поверить, трудненько им приходится, когда я с ним говорю. Садитесь, сэр! Все здесь -- ваши друзья и рады видеть вас!
Сделав это заверение таким громким голосом, что не приходилось сомневаться в том, что легкие у него и впрямь здоровые, Джон добавил обычным тоном:
-- Все, что ему нужно, это кресло у очага -- будет себе сидеть и благодушно посматривать по сторонам. Ему угодить легко.
Берта напряженно прислушивалась к разговору. Когда Калеб подвинул гостю кресло, она подозвала отца к себе и тихо попросила описать наружность посетителя. Отец исполнил ее просьбу (на этот раз, не погрешив против истины -- описание его было совершенно точным), и тогда она впервые после прихода незнакомца пошевельнулась, вздохнула и, по-видимому, перестала им интересоваться.
Добрый возчик был в прекрасном расположении духа и больше чем когда-либо влюблен в свою жену.
-- Нынче Крошка была нерасторопная! -- сказал он, становясь рядом с нею, поодаль от остальных, и обнимая ее здоровенной рукой. -- И все-таки я почему-то люблю ее. Взгляни туда, Крошка!