Он показал пальцем на старика. Она опустила глаза. Мне кажется, она задрожала.
-- Он -- ха-ха-ха! -- он в восторге от тебя! -- сказал возчик. -- Всю дорогу ни о чем другом не говорил. Ну, что ж, он славный старикан. За то он мне и нравится.
-- Желала бы я, чтобы он подыскал себе лучший предмет для восхищения, -- проговорила она, беспокойно оглядывая комнату, а Теклтона в особенности.
-- Лучший предмет для восхищения! -- жизнерадостно вскричал Джон. -- Но такого не найдется. Ну, долой пальто, долой толстый шарф, долой всю теплую одежду, -- и давайте уютно проведем полчасика у огонька! Я к вашим услугам, миссис. Не хотите ли сыграть со мной партию в криббедж? Вот и прекрасно! Крошка, карты и доску! * И стакан пива, женушка, если еще осталось.
Приглашение поиграть в карты относилось к почтенной старушке, которая приняла его весьма милостиво и с готовностью, и они вскоре занялись игрой. Вначале возчик то и дело с улыбкой оглядывался вокруг, а по временам, в затруднительных случаях, подзывал к себе Крошку, чтобы она заглянула ему через плечо в карты, и советовался с нею. Но его противница настаивала на строгой дисциплине в игре и вдобавок частенько поддавалась свойственной ей слабости -- втыкать в доску больше шпеньков, чем ей полагалось, а все это требовало с его стороны такой бдительности, что он уже ничего другого не видел и не слышал. Таким образом, карты постепенно поглотили все внимание Джона, и он ни о чем другом не думал, как вдруг чья-то рука легла на его плечо, и, вернувшись к действительности, он увидел Теклтона.
-- Простите за беспокойство... но прошу вас... на одно слово. Немедленно!
-- Мне ходить, -- ответил возчик. -- Решительная минута!
-- Это верно, что решительная, -- сказал Теклтон. -- Пойдемте-ка!
В лице его было нечто такое, что заставило возчика немедленно встать и поспешно спросить, в чем дело.
-- Тише! -- сказал Теклтон. -- Джон Пирибингл, все это очень огорчает меня. Искренне огорчает. Я опасался этого. Я с самого начала подозревал это.