Впрочемъ въ одинъ зимній день декабря мѣсяца, около шести часовъ, въ Степль-Иннѣ не видно было солнца, не было вѣтра, такъ какъ спустился густой туманъ, черезъ который тускло мерцали въ окнахъ огни. На одномъ изъ домовъ, окна котораго тоже были освѣщены, на небольшомъ четыреугольникѣ стояла слѣдующая таинственная надпись:
il.
Д. Т.
1747.
Въ одной изъ комнатъ этого дома, сидѣлъ мистеръ Груджіусъ, никогда не думавшій о таинственной надписи и предположившій, что она должна означать либо "Джонъ Томасъ", либо "Джонъ Тэйлоръ",-- и писалъ около камина. Кто-бы сказалъ, посмотрѣвъ на мистера Груджіуса, что онъ зналъ когда-либо чувство честолюбія или испытывалъ когда-либо разочарованіе? Онъ готовился быть адвокатомъ и хотѣлъ выступать въ судѣ и вести дѣла, или же сдѣлаться нотаріусомъ и заняться составленіемъ купчихъ. Но его союзъ съ адвокатурой и съ дѣятельностью нотаріуса оказался несчастливымъ и неудачное сожительство кончилось разводомъ. Нужно сказать, однако, что питая съ самаго начала отвращеніе къ дѣятельности адвоката, Мистеръ Груджіусъ все же пытался удержаться на избранномъ пути, но напрасно. Въ концѣ концовъ ему пришлось бросить это дѣло. Къ счастію ему подвернулось какое-то третейское разбирательство. Онъ взялся за него и повелъ такъ удачно, что вслѣдъ за нимъ у него оказались и другія дѣла такого же рода. Мало-по-малу мистеръ Груджіусъ пріобрѣлъ, благодаря своей добросовѣстности, большую популярность, всеобщее уваженіе и довѣріе. Къ дѣятельности третейскаго судьи присоединилась новая работа: завѣдываніе какимъ-то имѣніемъ. Затѣмъ онъ получилъ мѣсто сборщика подоходнаго налога. Со счастіемъ въ мѣстѣ пришло и спокойствіе, и теплое гнѣздо. Въ то время, которое мы описываемъ, онъ былъ сборщикомъ податей и управляющимъ двухъ имѣній, а также велъ судебныя дѣла.
Если когда-нибудь въ немъ и горѣла искра какого-либо честолюбія, то теперь она совершенно погасла, и поселившись въ домѣ съ таинственной надписью, онъ мирно доживалъ свой вѣкъ.
Въ комнатѣ, которую занималъ мистеръ Груджіусъ, было множество конторскихъ книгъ, счетовъ и всякаго рода корреспонденціи. Кромѣ того, въ ней стояло нѣсколько желѣзныхъ сундуковъ. Все это стояло и лежало въ большомъ порядкѣ и придавало комнатѣ дѣловой видъ. Одно только предположеніе, что онъ можетъ скоропостижно умереть и что вслѣдствіе этого, какое-нибудь дѣло или бумага останутся неразъясненными или затемненными какими-либо обстоятельствами, могло бы поразить мистера Груджіуса, какъ молнія. Самое добросовѣстное исполненіе принятыхъ на себя обязательствъ,-- такова была отличительная черта этого человѣка. Въ жизни есть иныя силы, кромѣ добросовѣстности, которыя придаютъ ей больше живости, больше веселости, больше привлекательности, но нѣтъ силы, которая создавала бы болѣе правильное общеніе между людьми.
Въ комнатѣ мистера Груджіуса не было никакой роскоши. Весь ея комфортъ ограничивался тѣмъ, что она была суха и тепла и что въ ней стоялъ старый, но удобро устроенный, каминъ. Можно сказать, что вся частная обстановка этой комнаты ограничивалась этимъ каминомъ, кресломъ и разборнымъ круглымъ столомъ, который въ обыкновенное время стоялъ прислоненнымъ къ углу въ видѣ щита, и только въ часы отдыха устанавливался передъ каминомъ.
За этимъ столомъ, точно подъ его защитой, стоялъ шкапъ, обыкновенно заключавшій въ себѣ какіе-нибудь вкусные напитки. Другая смежная комната служила помѣщеніемъ для клерка, а спальня мистера Груджіуса находилась по другую сторону площадки лѣстницы, ведущей въ квартиру. По той же лѣстницѣ находился и погребъ хозяина квартиры, гдѣ тоже стояли разныя вина. 300 дней въ году, во всѣ дни недѣли, мистеръ Груджіусъ въ тѣ же самые часы отправлялся обѣдать въ гостиницу Фурниваль-Иннъ, откуда послѣ обѣда возвращался назадъ, чтобы исполнить какъ можно больше очередной работы и затѣмъ ложился спать до слѣдующаго рабочаго дня.
Въ то время, какъ мистеръ Груджіусъ сидѣлъ и писалъ передъ каминомъ, въ сосѣдней комнатѣ тоже писалъ его клеркъ. Мужчина, лѣтъ тридцати, съ блѣднымъ одутловатымъ лицомъ, черными волосами, съ близорукими подслѣповатыми глазами и съ непропорціональнымъ сложеніемъ, этотъ помощникъ мистера Груджіуса былъ какимъ-то страннымъ существомъ, обладавшимъ особенной властью надъ своимъ хозяиномъ. Эту власть можно было объяснить только предположивъ нѣчто довольно невѣроятное: что онъ былъ вызванъ къ мистеру Груджіусу какими то волшебными чарами, при чемъ ни самъ мистеръ Груджіусъ, ни кто либо другой не знали какъ нарушить эти чары. По крайней мѣрѣ ни интересы, ни удобства жизни мистера Груджіуса не требовали присутствія у него этого клерка и даже, наоборотъ, можно сказать, что спокойствіе мистера Груджіуса только страдало отъ его присутствія. Какъ бы то ни было, но этотъ мрачный человѣкъ, съ взъерошенными волосами, который, казалось, родился и выросъ подъ тѣнью того ядовитаго явскаго дерева, которое создало больше зла, чѣмъ всѣ растенія міра, вмѣстѣ взятыя,-- пользовался какимъ-то непонятнымъ уваженіемъ мистера Груджіуса.