На третій день послѣ этого разговора Джасперъ пошелъ къ мистеру Криспарклю со слѣдующимъ письмомъ:
"Дорогой Джонъ,
Я тронутъ разсказомъ о вашемъ свиданіи съ мистеромъ Криспарклемъ, котораго я глубоко уважаю. Прежде всего я открыто заявляю, что въ происшедшемъ между мной и Невилемъ раздорѣ я забылся не меньше, чѣмъ онъ. Во-вторыхъ, я желаю, чтобы это печальное недоразумѣніе осталось только недоразумѣніемъ и чтобы снова насталъ общій миръ.
Затѣмъ, дорогой старче, попроси мистера Ландлесса къ обѣду въ день Рождества (въ хорошій день и дѣло дѣлается лучше) и пусть насъ будетъ только трое. Мы подадимъ другъ другу руки и затѣмъ не будемъ больше говорить объ этомъ, мой дорогой Джонъ. Всегда преданный вамъ Эдвинъ Друдъ!!"
P. S. Мой привѣтъ Кисанькѣ на слѣдующемъ урокѣ музыки.
-- Значитъ, вы ждете мистера Невиля?-- сказалъ мистеръ Криспаркль.
-- Надѣюсь, что онъ пріидетъ,-- сказалъ Джасперъ.
XI. Портретъ и кольцо.
За самой древней частью Лондона Хольборномъ, гдѣ есть дома, которые уже цѣлыя столѣтія стоятъ на своихъ старыхъ мѣстахъ и грустно смотрятъ на улицу, по которой когда-то протекала рѣка Ольдъ-Бурнъ, находится кварталъ, состоящій изъ двухъ неправильныхъ четвероугольниковъ, называемый Стэпль-Иннъ. Это одно изъ тѣхъ уединенныхъ мѣстъ въ городѣ, попавъ въ которое послѣ шумныхъ улицъ, чувствуешь себя такъ, какъ будто въ ушахъ у тебя вата, а подошвы сапогъ подбиты войлокомъ. Въ этомъ уединенномъ мѣстѣ на чахлыхъ закопченыхъ деревьяхъ чирикаютъ закопченые воробьи, какъ-бы приглашая другъ друга: "Давайте, поиграемъ въ деревню". И птички пылкимъ своимъ воображеніемъ превращаютъ въ рощи жалкую зелень крошечныхъ палисадниковъ, дорожки которыхъ посыпаны грязнымъ пескомъ. Съ другой стороны, Степль-Иннъ -- это одинъ изъ уголковъ Лондона, имѣющихъ твердыя права гражданства. Въ немъ имѣется небольшое зданіе съ маленькимъ фонаремъ надъ дверьми: какимъ цѣлямъ служитъ этотъ фонарь и за чей счетъ поддерживается его существованіе, объ этомъ исторія умалчиваетъ.
Въ тѣ дни, когда Клойстергэмъ противился проведенію около него желѣзной дороги, угрожавшей будто бы той шаткой конституціи, которая составляетъ собственность англичанъ: той конституціи, за которую мы всегда боимся и которой мы всегда хвастаемся при малѣйшей нашей удачѣ гдѣ-либо на свѣтѣ,-- въ тѣ дни въ Степль-Иннѣ не было ни одной архитектурной громады, которая бы затѣняла этотъ кварталъ. Заходящее солнце окрашивало его свободно своими лучами, а юго-западный вѣтеръ свободно и невозбранно гулялъ по его улицамъ.