-- Нѣтъ. Я разумѣю вопли. Подождите, я сейчасъ вамъ разъясню, мистеръ Джасперъ. Дайте только мнѣ привести въ порядокъ бутылку. Тутъ слышится какъ открывается и вновь закрывается пробка. Вотъ теперь все въ порядкѣ. Въ прошломъ году, вотъ въ это же время, можетъ быть всего нѣсколькими днями позже, чѣмъ теперь, я былъ занятъ тѣмъ, что полагается по сезону. И, вотъ, когда я шелъ по улицѣ, чтобы осмотрѣть здѣсь кое-что, на меня напали уличные мальчишки. Въ концѣ концовъ я скрылся отъ нихъ и забрался сюда. И здѣсь я заснулъ. И что же меня разбудило?-- Крикъ привидѣнія! Этотъ крикъ былъ ужасенъ. И его сопровождалъ призрачный вой собаки,-- продолжительный и заунывный, какъ воютъ собаки, когда кто-нибудь умираетъ. Это былъ мой послѣдній канунъ Рождества.
-- Что вы разумѣете подъ этимъ?-- былъ рѣзкій и, можно даже сказать, сердитый вопросъ.
-- Я разумѣю, что справлялся вездѣ кругомъ и что ни одни живые уши, кромѣ моихъ, не слышали никакого крика и никакого воя. Поэтому, я и говорю, что оба эти крика были привидѣніями, хотя я никогда не могъ понять, почему они явились мнѣ.
-- Я думалъ, что вы человѣкъ болѣе крѣпкаго склада,-- презрительно сказалъ Джасперъ.
-- Я и самъ такъ думалъ,-- отвѣтилъ Дордльсъ, со своей обычной флегмой; а вотъ теперь я сбитъ съ толку.
Джасперъ неожиданно поднялся и сказалъ:-- Пойдемте, мы замерзнемъ здѣсь. Показывайте дорогу.
Дордльсъ, шатаясь, поднимается и, сдѣлавъ еще нѣсколько шаговъ вверхъ по лѣстницѣ, останавливается передъ дверью, ведущей въ соборъ. Онъ открываетъ ее тѣмъ-же ключомъ, которымъ онъ отпиралъ ранѣе склепъ, и они входятъ въ церковь, со стороны алтаря. Къ нему ведетъ длинный коридоръ. Здѣсь свѣтъ луны такъ ярокъ, что на ихъ лицахъ отражается отблескъ цвѣтныхъ стеколъ собора. Когда Дордльсъ, открывъ дверь, пропускаетъ въ нее своего товарища, то онъ, при лунномъ свѣтѣ, съ красной полосой на лицѣ и съ желтымъ бликомъ на лбу, кажется какимъ-то призракомъ. Пристально смотря на отупѣвшее лицо Дордлъса, Джасперъ достаетъ изъ кармана ввѣренный ему ключъ отъ рѣшетки, которая закрываетъ входъ въ башню, и говоритъ:
-- Ключа и бутылки достаточно съ васъ, дайте мнѣ вашъ узелъ. Я моложе васъ и не такъ задыхаюсь при подъемѣ, какъ вы.
Съ этими словами онъ передаетъ Дордльсу вынутый изъ кармана ключъ. Дордльсъ съ минуту колеблется, чему отдать преимущество: бутылкѣ, или узлу? Но предпочтеніе его клонится въ сторону бутылки, и онъ отдаетъ свою провизію Джасперу.
Затѣмъ они начинаютъ подниматься по винтовой лѣстницѣ на башню, кружась вокругъ каменнаго столба и стараясь не стукаться головами о верхнія ступени. Дордльсъ зажегъ свой фонарь, чиркнувъ спичкой о холодную каменную стѣну, и при его слабомъ освѣщеніи они карабкаются все выше и выше, сквозь паутину. Путь ихъ лежитъ черезъ странныя мѣста. Два или три раза они выходятъ на широкія площадки, съ которыхъ открывается видъ внизъ, и Дордльсъ, махая своимъ фонаремъ, указываетъ Джасперу на фигуры ангеловъ на кровлѣ собора,-- ангеловъ, которые какъ будто слѣдятъ за ихъ подъемомъ. Съ площадокъ они сворачиваютъ на еще болѣе узкія и крутыя лѣсенки, и ихъ начинаетъ обдувать ночной воздухъ, а надъ ихъ головами, обдавая ихъ пылью, взлетаютъ испуганныя летучія мыши, или грачи. Поднявшись до самаго верха, они ставятъ фонарь за ступени лѣстницы, такъ какъ здѣсь дуетъ довольно сильный вѣтеръ, и смотрятъ внизъ на Клойстергэмъ, представляющій при лунномъ свѣтѣ дѣйствительно красивую картину: полуразрушенныя могилы и надгробные памятники у подножія башни, покрытыя мхомъ, красныя черепичныя крыши и красные кирпичные дома, раскинутые вокругъ собора, и еще дальше извивающаяся на заднемъ планѣ рѣка, точно вытекаетъ изъ тумана, который стелется на горизонтѣ и затѣмъ все быстрѣе и быстрѣе бѣжитъ впередъ по мѣрѣ своего приближенія къ морю -- вотъ, что было предъ ихъ глазами.