-- Его не было здѣсь. Развѣ онъ не у васъ?
-- Нѣтъ. Онъ ушелъ вчера, ночью съ мистеромъ Невилемъ на рѣку смотрѣть штормъ, и съ тѣхъ поръ не возвращался. Позовите мистера Невиля!
-- Онъ ушелъ сегодня рано утромъ.
-- Рано утромъ? Впустите меня въ домъ! Впустите!
Никто уже не смотритъ на башню теперь. Всѣ собравшіеся устремили глаза, на мистера. Джаспера, который блѣдный, полуодѣтый, запыхавшійся, держится за рѣшетку передъ домомъ младшаго каноника.
XV. Подозрѣваемый.
Невиль Ландлесъ вышелъ такъ рано и шелъ такимъ быстрымъ шагомъ, что когда церковные колокола начали звонить въ Клойстергэмѣ къ утренней службѣ, онъ былъ уже въ восьми миляхъ отъ города. И такъ какъ ему захотѣлось въ это время позавтракать,-- дома онъ съѣлъ только корку хлѣба,-- то онъ остановился для отдыха въ ближайшей придорожной тавернѣ.
Посѣтители, желавшіе завтракать,-- за исключеніемъ впрочемъ, коровъ и лошадей, для которыхъ было заготовлено достаточное количество сѣна и воды,-- были такъ необычны въ этой тавернѣ, что пока Невиль дождался чая, хлѣба и ветчины, времени прошли довольно много. Въ ожиданіи Невиль усѣлся въ наиболѣе чистой комнатѣ таверны и размышлялъ о томъ, скоро-ли вслѣдъ за нимъ явится сюда еще кто нибудь грѣться передъ плохо горѣвшимъ каминомъ.
Таверна была, дѣйствительно, очень негостепріимна, такъ какъ она стояла на вершинѣ холма и въ ней царилъ адскій холодъ. Кромѣ того она была очень грязна. Передъ дверьми земля была истоптана копытами и завалена грязной соломой, а около стойки какая-то деревенская лэди укачивала мальчугана, у котораго одна нога была въ красномъ чулкѣ, а другая босая. На грязной полкѣ валялся сыръ въ компаніи съ затасканной скатертью и съ позеленѣвшимъ ножемъ, лежавшимъ въ какомъ-то металлическомъ ящикѣ, напоминающемъ челнокъ. Тутъ-же находилось наполовину высушенное бѣлье и всевозможная посуда весьма сомнительной чистоты. Однимъ словомъ, судя по надписи, сдѣланной на вывѣскѣ таверны и обѣщавшей дать "удобный пріютъ людямъ и животнымъ", таверна эта своихъ обязательствъ, повидимому, исполнить не могла или не хотѣла. Тѣмъ не менѣе, человѣкъ, въ данномъ случаѣ, оказался далеко не строгимъ критикомъ. Онъ съ аппетитомъ съѣлъ то, что смогъ достать, и снова тронулся въ путь, пробывъ въ тавернѣ значительно дольше, чѣмъ онъ разсчитывалъ.
Пройдя отъ таверны около четверти мыли, онъ остановился въ недоумѣніи, идти-ли ему большой дорогой, или-же пойти по проселку, который тянулся между двумя высокими, зеленѣющими холмами, и затѣмъ, какъ это было очевидно, опять выходилъ на большую дорогу. Онъ рѣшился идти по проселку, хотя дорога тутъ и была изрыта и имѣла значительный подъемъ.