Мистеръ Джасперъ подпираетъ подбородокъ рукой и внимательно, съ благосклонностью и нѣкоторою мечтательностью, слушаетъ своего племянника. Онъ ловитъ не только выраженіе его лица, но и каждый жестъ. И даже когда Эдвинъ умолкаетъ, онъ продолжаетъ оставаться въ какомъ-то очарованіи отъ словъ юноши, который имъ нѣжно любимъ и каждымъ шагомъ котораго онъ интересуется. Затѣмъ Джасперъ съ добродушной улыбкой говоритъ;
-- Значитъ, мои предостереженія тебѣ не нужны?
-- Нѣтъ, Джэкъ.
-- И, вообще, предостерегать тебя нечего?
-- Нѣтъ, и ты не долженъ дѣлать этого. Пока мнѣ никакой опасности не грозитъ, и я не могу допустить, чтобы ты изъ за меня страдалъ и мучился.
-- Не пройтись-ли намъ по церковному двору?
-- Всенепремѣнно! Но извини меня. Я на минутку сбѣгаю въ монастырскій домъ. Мнѣ нужно передать туда пакетъ, перчатки для Кошечки. Я купилъ ей ровно столько паръ, сколько ей сегодня лѣтъ. Вѣдь на рѣдкость поэтично, Джэкъ?
Мистеръ Джасперъ, все еще сидящій въ прежней задумчивой позѣ, бормочетъ: "Ничего нѣтъ слаще этого въ жизни, Нэдъ!"
-- Вотъ онъ тутъ и лежитъ въ карманѣ моего пальто. Надо обязательно доставить до ночи, иначе въ моей затѣѣ не будетъ ничего поэтическаго. Было бы противъ правилъ просить свиданія съ Кошечкой сегодня, но передать пакетъ не откажутъ. Ну, я готовъ, Джэкъ! Идемъ!
Мистеръ Джасперъ медленно встаетъ, точно ему жаль разстаться съ своимъ кресломъ, и оба выходятъ на улицу.