-- Пожалуйста, войдите.
-- Благодарю васъ.
Невиль зажегъ свои свѣчи, и незнакомецъ усѣлся. Онъ былъ широкоплечъ, коренастъ, нѣсколько старообразенъ по фигурѣ, но лицо у него было моложавое. На видъ ему было лѣтъ двадцать восемь, или, самое большее, тридцать. Лицо его было такое загорѣлое, что рядомъ съ его бѣлымъ лбомъ и шеей, которая выглядывала изъ воротничка, онъ производилъ бы даже нѣсколько смѣшное впечатлѣніе, еслибъ не большіе голубые глаза, русые полосы и улыбка, открывающая зубы.
-- Я замѣтилъ,-- началъ было онъ, и спѣшно вставилъ въ свою рѣчь:-- мое имя Тартаръ.
Невиль наклонилъ голову.
-- Я замѣтилъ (извините меня), что вы заперлись, живете затворникомъ и что вамъ, кажется, нравится устроенный мною здѣсь садикъ. Если-бъ вы захотѣли еще большаго, я бы могъ провести тонкія бичевки между моими и вашими окнами, и вьющіяся растенія сами добрались бы до насъ. Кромѣ того у меня есть нѣсколько горшковъ съ резедой и левкоями, и я могъ бы (при помощи лодочнаго крюка, который у меня имѣется) подвѣсить ихъ къ вашимъ окнамъ, а затѣмъ, для поливки ихъ притягивать ихъ къ себѣ. Такимъ образомъ, это нисколько бы васъ не безпокоило. Я не могъ позволить себѣ сдѣлать это безъ нашего разрѣшенія, а потому и рѣшаюсь спросить васъ, согласны-ли вы? Тартаръ, слѣдующая дверь.
-- Вы очень любезны
-- Нисколько. Долженъ оправдаться въ томъ, что явился такъ поздно. Но, замѣтивъ (извините меня), что вы обыкновенно гуляете по ночамъ, я подумалъ, что меньше всего обезпокою васъ, дождавшись вашего прихода. Я всегда живу ничего не дѣлая и всегда боюсь помѣшать людямъ дѣловымъ.
-- Судя по вашей внѣшности я бы не сказалъ этого о васъ.
-- Нѣтъ? Я принимаю это за комплиментъ. Фактъ тотъ, что я воспитался въ Королевской морской школѣ, былъ лейтенантомъ во флотѣ, а затѣмъ ушелъ въ отставку. Побудило меня къ этому то обстоятельство, что мой дядя, разочаровавшійся въ морской службѣ, умеревъ, оставилъ мнѣ наслѣдство, но съ условіемъ, чтобы я вышелъ въ отставку.