Онъ, шатаясь, встаетъ, кладетъ трубку на карнизъ, и, сорвавъ съ окна дырявую занавѣску, съ гадливымъ чувствомъ вглядывается въ распростертыхъ передъ нимъ товарищей. Его поражаетъ, что старуха, накурившись опіума, сдѣлалась страшно похожа на китайца. У нея сдѣлалось то-же выраженіе лица, того-же цвѣта лобъ и щеки. Но въ то время, какъ китаецъ въ конвульсіяхъ рычитъ и борется съ кѣмъ-то, быть можетъ, съ однимъ изъ своихъ боговъ, или-же съ дьяволомъ, индусъ улыбается, при чемъ изо рта у него течетъ слюна, а хозяйка остается безмолвна и неподвижна.
"-- Развѣ у нея могутъ быть какія нибудь видѣнія?" -- задается вопросомъ очнувшійся посѣтитель. И онъ поворачиваетъ къ себѣ лицо женщины и старается прочесть на немъ какую-нибудь мысль. Что можетъ ей сниться? Мясныя лавки, публичные дома, большій кредитъ? Какая у нея можетъ быть мечта? Чтобы увеличилось число ея несчастныхъ посѣтителей?.. Чтобы поправились ея плохія дѣла? Или чтобы обновилась ея старая кровать? Чтобы вымели ея грязный дворъ? Развѣ можетъ она имѣть какую-нибудь другую, высшую мечту, даже поглотивъ еще больше опіума?.. Что такое?..
Старуха что-то шепчетъ, и онъ наклоняется къ ней, стараясь разобрать ея несвязную рѣчь.
-- Нѣтъ, не понять!
Слѣдя за тѣмъ, какъ подергивается судорогами лицо старухи и какъ вздрагиваютъ всѣ ея члены, онъ самъ поддается непреодолимому желанію дѣлать то-же самое и, чтобы взять себя въ руки, опускается въ кресло, стоящее около камина, вѣроятно и поставленное тутъ въ виду такихъ случаевъ. Просидѣвъ нѣкоторое время неподвижно, онъ преодолѣваетъ, наконецъ, готовое, было, сказаться на немъ, дѣйствіе опіума, опять встаетъ и направляется къ кровати, на которой лежитъ китаецъ. Онъ схватываетъ его горло и грубо поворачиваетъ лицомъ къ себѣ. Китаецъ безсвязно бранится, и какъ-то нелѣпо сопротивляется.
-- Что ты говоришь?-- спрашиваетъ его человѣкъ.
Но китаецъ только мычитъ.
-- Ничего не понять!-- говорить проснувшійся человѣкъ, тщетно прислушиваясь къ этому мычанію. И онъ выпускаетъ изъ своихъ рукъ горло китайца и принимается за матроса-индуса, котораго сталкиваетъ съ кровати на полъ. Отъ паденія индусъ приходитъ въ себя, приподнимается и, сверкая глазами и стараясь выхватить изъ-за пояса ножъ, котораго тамъ нѣтъ, безсмысленно размахиваетъ руками. Очевидно, старуха, изъ предосторожности, отобрала у него ножъ. Очнувшись теперь, она вскакиваетъ, пытается успокоить индуса, но, едва двинувшись, снова впадаетъ въ состояніе полнаго опьянѣнія и вмѣстѣ съ матросомъ опять валится на кровать. Ножъ у ней за поясомъ.
Зритель этой безобразной сцены, долго еще прислушивался къ безсвязному лепету и брани лежавшихъ, упорно и мрачно повторяя про себя: "Ничего не понять!" Потомъ онъ положилъ на столъ какую-то серебряную монету, нашелъ свою шляпу, спустился по ветхой лѣстницѣ на дворъ, поздоровался съ привратникомъ и вышелъ на улицу.
Въ тотъ-же день, послѣ полудня, утомленный путникъ подходилъ къ огромной сѣрой башнѣ стариннаго собора. Повидимому, онъ долженъ былъ присутствовать на вечерней службѣ, такъ какъ торопился. Войдя въ церковь пришедшій подошелъ къ пѣвчимъ, которые уже облачились въ свои грязные бѣлые стихари, надѣлъ такое же облаченіе, какъ они, и вмѣстѣ со всей процессіей двинулся къ алтарю. Сторожъ заперъ рѣшетку, отдѣляющую алтарь отъ остальной церкви, пѣвчіе стали на свое мѣсто, на клиросъ, и черезъ нѣсколько минутъ старые мрачные своды собора огласились торжественными звуками и величественными словами псалма "Егда нечестивый"...