-- Я не буду васъ слушать, сэръ -- воскликнула Роза, вскакивая.
Въ этотъ моментъ онъ коснулся ея руки, и она снова безсильно опустилась на скамью.
-- Иногда приходится поступать противъ собственныхъ желаній,-- сказалъ онъ ей тихо.-- Вы должны сдѣлать это сейчасъ, или вы навлечете на другихъ такую бѣду, которую отвратить потомъ будетъ невозможно.
-- Какую бѣду?
-- Сейчасъ скажу. Вы видите, вы задаете мнѣ вопросы, а сами не хотите отвѣчать на нихъ. Тѣмъ не менѣе, я отвѣчу на вашъ вопросъ. Дорогая Роза! Прелестная Роза!
Она снова вскочила съ мѣста.
Теперь, однако, онъ не коснулся ея, какъ прежде. Но его лицо было такое страшное и угрожающее, когда онъ снова облокотился на солнечные часы, точно заслоняя собой свѣтъ солнца, что она не могла бѣжать и въ ужасѣ остановилась.
-- Я не забываю, изъ сколькихъ оконъ могутъ увидѣть насъ,-- сказалъ онъ, показывая на домъ.-- Я не трону васъ больше и не подойду къ вамъ ближе, чѣмъ сейчасъ. Сядьте. Никто не удивится, что я разговариваю съ вами, такъ какъ я вашъ учитель музыки, а, кромѣ того, мы оба близко заинтересованы въ тѣхъ событіяхъ, которыя произошли. Сядьте, моя возлюбленная.
Она еще разъ сдѣлала попытку бѣжать, но снова ее остановило его страшное лицо, лицо, которое, казалось, грозило преслѣдовать ее повсюду. Взглянувъ на него, она точно противъ воли опустилась на скамью.
-- Роза,-- началъ онъ,-- даже тогда, когда мой мальчикъ былъ вашимъ женихомъ, я любилъ васъ, какъ безумный; даже тогда, когда я думалъ, что его женитьба на васъ сдѣлаетъ его счастье, я любилъ васъ, какъ безумный; даже тогда, когда я старался усилить его чувство къ вамъ, я любилъ васъ, какъ безумный; даже тогда, когда онъ далъ мнѣ вашъ портретъ, этотъ его набросокъ вашего прелестнаго лица, я держалъ его у себя подъ видомъ дружбы къ Эдвину только потому, что любилъ васъ, какъ безумный; да, я любилъ васъ, какъ безумный, и среди трудового дня, и въ часы ночной безсонницы: вашъ образъ, какъ галлюцинація преслѣдуетъ меня всегда и всюду!