-- Такъ, вотъ, я говорю, что если я и не бывалъ въ другихъ странахъ, зато другія страны побывали у меня. Я хочу сказать, что я знакомился съ ними по обстоятельствамъ моей профессіи. Такъ, напримѣръ, если, описывая чье-либо имущество, я вижу часы французской работы, я сразу, лишь дотронувшись къ нимъ, узнаю ихъ и говорю: "это Парижъ". Если мнѣ попадаются чашки китайскаго фарфора, то, и не видавъ раньше такихъ чашекъ, я уже знаю: "это Пекинъ, Нанкинъ и Кантонъ". Совершенно также съ Японіей и Египтомъ, съ сандальнымъ или бамбуковымъ деревомъ изъ Остъ-Индіи: какъ только я притрагиваюсь къ какому-либо предмету, я уже знаю, откуда онъ. Однажды мнѣ пришлось наложить руку даже на сѣверный полюсъ. Это было эскимосское копье. И я готовъ держать пари на полпинты хереса, что я не ошибся!
-- Удивительно! Вашъ методъ знакомства съ міромъ, мистеръ Сапси, замѣчательный методъ!
-- Я говорю обо всемъ этомъ, сэръ,-- съ самодовольнымъ видомъ замѣчаетъ мистеръ Сапси,-- чтобы показать вамъ, молодой человѣкъ, что лучшее доказательство всякаго искусства не въ хвастовствѣ достигнутыми результатами, а въ объясненіи того пути, которымъ вы дошли до него.
-- Ваши слова чрезвычайно поучительны,-- говоритъ мистеръ Джасперъ, но вы, кажется, хотѣли что-то сказать о покойной мистриссъ Сапси?..
-- Да, да, я хотѣлъ,-- говоритъ мистеръ Сапси, наполняя вновь стаканчики виномъ и затѣмъ (очевидно, изъ предосторожности) отодвигая отъ гостя бутылку къ себѣ.-- Но прежде, чѣмъ посовѣтоваться съ вами, какъ съ человѣкомъ хорошаго вкуса, относительно этой бездѣлки (при этомъ мистеръ Сапси показываетъ исписанный имъ листъ), я хотѣлъ-бы, сэръ, ознакомить васъ съ характеромъ опочившей девять мѣсяцевъ тому назадъ мистриссъ Сапси.
Съ трудомъ удерживающій свою зѣвоту и закрывающій себѣ ротъ стаканомъ мистеръ Джасперъ, дѣлаетъ нѣкоторое усиліе, опускаетъ стаканъ на столъ и придаетъ своему лицу выраженіе полнаго вниманія. Но это плохо ему удается: углы рта подергиваются и выдаютъ его непреодолимую потребность зѣвнуть.
-- Такъ вотъ,-- начинаетъ свой разсказъ мистеръ Саиси, шесть лѣтъ тому назадъ, когда мой умъ достигъ... не теперешняго своего развитія, конечно, но того, при которомъ я почувствовалъ себя способнымъ поглотить въ моемъ умѣ чужой умъ,-- я выбралъ себѣ спутницу жизни, ибо нахожу, что нехорошо быть человѣку одному.
Мистеръ Джасперъ дѣлаетъ видъ, что высказанная мысль кажется ему и интересной, и пріятной.
-- Миссъ Бробити держала въ то время женское учебное заведеніе, которое если и не соперничало въ первенствѣ съ заведеніемъ въ монастырскомъ домѣ, то, во всякомъ случаѣ, стояло съ нимъ наравнѣ. Говорили, что она будто-бы со страстью посѣщала всѣ мои воскресные и праздничные аукціоны, что она въ восхищеніи была отъ моего краснорѣчія и что оно даже отразилось на слогѣ диктовокъ, которыя миссъ Бробити дѣлала своимъ воспитанницамъ. Однажды дѣло дошло, какъ мнѣ разсказывали, до того, что отецъ одной изъ дѣвицъ, возмущенный этимъ слогомъ, рѣшился указать прямо на меня. Лично я не вѣрю этому разсказу. Я не могу допустить, чтобы человѣкъ въ здравомъ умѣ могъ сознательно сдѣлать себя предметомъ всеобщаго презрѣнія.
Въ знакъ своего согласія съ мнѣніемъ мистера Сапси мистеръ Джасперъ киваетъ головой. Между тѣмъ мистеръ Сапси дѣлаетъ видъ, что хочетъ налить вина въ полный стаканчикъ своего гостя, что, конечно, невозможно, и успѣшно наполняетъ свой собственный пустой стаканчикъ.