-- Долженъ вамъ сказать, молодой человѣкъ, что все существо миссъ Бробити было преисполнено благоговѣніемъ къ человѣческому разуму. Умъ, обращенный на познаніе міра и людей -- былъ ея кумиромъ. Когда я сдѣлалъ ей предложеніе, она до такой степени была поражена, что я снизошелъ до нея, что смогла произнести лишь слѣдующія слова: "О, Ты!.." Эти слова, конечно, относились ко мнѣ, но, какъ я ни ободрялъ ее, продолжить начатую рѣчь она не смогла. Она устремила на меня свои ясные голубые глаза, крѣпко сжала свои прозрачныя руки, а лицо ея покрылось смертельною блѣдностью. Я сталъ собственникомъ ея учебнаго заведенія, передалъ его по контракту другому лицу, а мы зажили вмѣстѣ, какъ одно существо. Но, все-же, она никогда не могла найти словъ, которыя удовлетворительно выразили бы ея, быть можетъ, чрезмѣрное уваженіе къ моему уму. До самаго послѣдняго дня -- она скончалась отъ болѣзни печени -- она говорила со мной лишь незаконченными, прерывающимися фразами.
Когда акціонистъ оканчивалъ свою рѣчь, мистеръ Джасперъ уже успѣлъ сомкнуть вѣжды. Но какъ только голосъ мистера Саиси замолкъ онъ снова открылъ ихъ и въ тонъ, только что умолкнувшей рѣчи, произнесъ: "A!", точно хотѣлъ и ему было трудно не прибавить къ этому "A!" -- "минь"!..
-- Съ того дня -- продолжаетъ далѣе мистеръ Сапси, наслаждавшійся самъ полудремотой, которую нагнали на него вино и догоравшій огонь въ каминѣ,-- я сталъ такимъ, какимъ вы видите меня: одинокимъ мизантропомъ, которому приходится по вечерамъ, какъ я самъ выражаюсь, бесѣдовать съ пустыннымъ воздухомъ. Я не могу сказать, чтобъ я упрекалъ себя, но по временамъ я невольно задаю себѣ вопросъ: а что, если-бы ея мужъ былъ ближе къ ней по умственному развитію? Не оказало-бы это, можетъ быть, благотворнаго дѣйствія на ея больную печень?
Мистеръ Джасперъ отвѣчаетъ въ самомъ подавленномъ и грустномъ настроеніи:
-- Такъ было, вѣрно, суждено.
-- Мы можемъ только предполагать такъ,-- говоритъ мистеръ Сапси.-- По моему, "человѣкъ предполагаетъ, а Богъ располагаетъ". Конечно, ту-же мысль можно, можетъ быть, выразить и иначе, но я выражаю ее именно такъ.
Мистеръ Джасперъ бормочетъ что-то въ знакъ своего согласія.
-- Ну, а теперь, мистеръ Джасперъ,-- заканчиваетъ аукціонистъ свой разсказъ, беря исписанный листъ въ руки,-- позвольте обратиться къ вамъ, какъ къ человѣку со вкусомъ, и спросить вашего мнѣнія о той надписи, которую я не безъ труда сочинилъ и которую приготовилъ для памятника мистриссъ Сапси. Вотъ, взгляните на нее сами; пусть глазъ вашъ слѣдить строка за строкой за ея содержаніемъ
Мистеръ Сапси смотрѣлъ на бумагу и читалъ:
Этелинда,