-- Честное слово, Джонъ,-- игриво замѣчаетъ Эдвинъ,-- ты расписываешь мою жизнь такъ, что мнѣ остается только благодарить тебя. Но ты знаешь, какъ и я, что она далеко не такая прекрасная, какъ это можетъ казаться. Вѣдь такъ, Кисанька?-- говорилъ онъ, обращаясь къ портрету. Ты, вѣдь, знаешь, о чемъ я говорю, Джонъ!
Друдъ произноситъ этотъ спичъ невнятно и запинаясь. Джасперъ, вполнѣ владѣющій собой, смотритъ на Невиля, ожидая его отвѣта, или комментарія, къ тому, что онъ говорилъ. Когда Невиль начинаетъ свою рѣчь, она тоже несвязна.
-- Я думаю, что дли мистера Друда было-бы лучше если-бъ ему предстояли нѣкоторыя лишенія,-- говоритъ онъ.
-- Почему-же лучше было-бы для мистера Друда испытать лишенія, объясните мнѣ,-- говоритъ Эдвинъ, взглянувъ въ сторону собесѣдника.
-- Въ самомъ дѣлѣ, мистеръ Невиль, скажите почему?
-- Потому что это сдѣлало-бы его болѣе чувствительнымъ къ счастливой судьбѣ, которая дастся ему сейчасъ отнюдь не за его достоинства.
Мистеръ Джасперъ бросаетъ быстрый взглядъ въ сторону своего племянника, какъ бы ожидая отвѣта отъ него.
-- А смѣю спросить, вы-то сами испытали въ жизни лишенія?-- спрашиваетъ Эдвинъ, приподнимаясь въ своемъ креслѣ.
-- Да, испыталъ.
-- И къ чему-же они сдѣлали чувствительнымъ васъ?