-- Совсѣмъ, какъ ректоръ!-- воскликнулъ Эдвинъ Друдъ.-- Ну, Джонъ, начинай рѣзать мясо, я не могу.
Этою шуткой начинается обѣдъ, во время котораго ведется разговоръ, весьма мало, вѣрнѣе, вовсе не имѣющій отношенія къ настоящему разсказу. Наконецъ, скатерть убирается, на столъ подается блюдо орѣховъ и графинъ искрящагося хереса.
-- Неужели, Джонъ, ты серьезно думаешь, что одно упоминаніе о нашемъ родствѣ можетъ помѣшать намъ быть друзьями? Я не думаю этого.
-- Дѣло въ томъ, Нэдъ, что обыкновенно дяди гораздо старше племянниковъ. И вотъ, когда меня называютъ дядей, я невольно думаю объ этомъ.
-- Можетъ быть, это и такъ, но какое же значеніе можетъ имѣть разница всего въ шесть лѣтъ? Къ тому же бываетъ такъ, что и племянники старше своихъ дядюшекъ... Хотѣлось бы мнѣ, чортъ возьми, быть старше тебя!
-- Это зачѣмъ же?
-- А затѣмъ, что тогда тонъ всему задавалъ-бы не ты -- всегда серьезный и скучный -- а я, веселый и жизнерадостный. Ты помнишь пѣсенку:
Прочь скучная забота,
Ты юношу во старца обратишь!
Прочь скучная забота