-- Да, промолвила, бывшая экономка, внезапно поджимая губы,-- онъ имѣлъ эту... честь.
-- Его супруга слыветъ настоящимъ философомъ?
-- Вотъ какъ, сэръ!-- подхватила миссисъ Спарситъ. Неужели?
-- Простите мое дерзкое любопытство,-- продолжалъ пріѣзжій заискивающимъ тономъ, скользнувъ глазами по нахмуреннымъ бровямъ почтенный леди,-- но вы знаете эту семью и знаете свѣтъ. Мнѣ предстоитъ познакомиться съ этими людьми и, пожалуй, сблизиться съ ними. Неужели миссисъ Баундерби такая страшная особа? Отецъ такъ много толкуетъ о твердости ея ума, что я горю нетерпѣніемъ убѣдиться въ этомъ лично. Правда ли, что она, безусловно неприступна? Правда ли, будто бы она потрясающе умна? По вашей выразительной усмѣшкѣ я заключаю, что все это выдумки. Вы пролили бальзамъ въ мою встревоженную душу. Ну, а теперь насчетъ возраста: ей будетъ лѣтъ сорокъ? Ну, тридцать пять?
Миссисъ Спарситъ расхохоталась.
-- Дѣвчонка!-- подхватила она. Ей не было и двадцати, когда она выходила замужъ.
-- Клянусь честью, миссисъ Паулеръ,-- воскликнулъ незнакомецъ, отдѣляясь отъ стола, никогда еще въ жизни не былъ я такъ удивленъ!
Въ самомъ дѣлѣ, слова экономки, повидимому, подѣйствовали даже на этого невпечатлительнаго человѣка. Добрыхъ четверть минуты смотрѣлъ онъ на нее во всѣ глаза и, казалось, не могъ надивиться.
-- Увѣряю васъ, миссисъ Паулеръ,-- сказалъ, наконецъ, посѣтитель съ видомъ полнѣйшаго изнеможенія, отзывы о ней отца подготовили меня къ тому, что въ лицѣ миссисъ Баундерби я встрѣчу воплощеніе угрюмой и окаменѣлой зрѣлости. Премного обязанъ вамъ, что вы соблаговолили вывести меня изъ такого нелѣпаго заблужденія! Прошу васъ извинить мое безцеремонное вторженіе. Еще разъ благодарю. Мое почтеніе!
Онъ откланялся и ушелъ, а миссисъ Спарситъ, притаившись за драпировкой окна, слѣдила за нимъ глазами, пока пріѣзжій щеголь лѣниво плелся по тротуару въ тѣни, возбуждая любопытство всего города.