Вдобавокъ, эти здравые умы, достигшіе такой блистательной высоты безразличія, влекли къ себѣ многихъ изъ гредграйндовскаго толка. Послѣдователи Томаса Гредграйнда питали слабость къ изящнымъ джентльменамъ; хотя они увѣряли въ противномъ, но втихомолку преклонялись передъ ними. Они лѣзли изъ кожи въ своемъ стараніи подражать имъ, также говорили нараспѣвъ, какъ аристократы, и съ такимъ же разслабленнымъ видомъ раздавали заплесневѣлыя крохи политической экономіи въ видѣ угощенія своимъ послѣдователямъ. Никогда не было видано на свѣтѣ такой диковинной помѣси человѣческой породы.
Среди изящныхъ джентльменовъ, не принадлежавшихъ, строго говоря, къ гредграйндовскому толку, былъ одинъ -- хорошей фамиліи, красивой наружности, счастливо одаренный юмористической жилкой. Этотъ юморъ оказалъ ему большую услугу, когда онъ выступилъ однажды въ Палатѣ Общинъ, чтобъ изложитъ свое мнѣніе (а также мнѣніе администраціи) объ одной желѣзнодорожной катастрофѣ. При ней, не смотря на безупречный составъ самыхъ добросовѣстныхъ служащихъ на жалованьѣ у самыхъ щедрыхъ директоровъ, какіе только существуютъ, не смотря на самыя лучшія механическія приспособленія, когда либо изобрѣтенныя техниками, (несчастье произошло на превосходнѣйшей въ свѣтѣ желѣзнодорожной линіи), было убито пять человѣкъ, а тридцать два ранено по непредвиденной случайности, безъ которой превосходство принятой здѣсь системы положительно было бы неполно. Среди убитыхъ оказалась между прочимъ корова, а среди найденныхъ и никѣмъ не востребованныхъ вещей -- вдовій чепецъ. И почтенный депутатъ до того пасмѣшилъ всю палату (которая отличается тонкимъ пониманіемъ юмора), увѣнчавъ этимъ чепцомъ коровью голову, что она не захотѣла серьезно вникнуть въ протоколъ судебнаго слѣдствія и оправдала правленіе желѣзной дороги подъ громкіе клики одобренія и раскаты хохота.
У этого то джентльмена былъ младшій братъ еще болѣе красивой наружности. Онъ началъ свою житейскую карьеру драгунскимъ корнетомъ; однако военная служба показалась скоро ему несносной. Оставивъ полкъ, молодой человѣкъ пристроился къ одному англійскому посланнику заграницей, но и должность при посольствѣ надоѣла этому баловню судьбы; тогда онъ поѣхалъ въ Іерусалимъ, гдѣ опять соскучился; сталъ путешествовать по бѣлу свѣту на собственной яхтѣ, но нестерпимая скука преслѣдовала его повсюду. И вотъ къ этому вѣчно скучающему субъекту обратился однажды тотъ почтенный членъ палаты общинъ, веселый шутникъ, съ такимъ братскимъ совѣтомъ:
-- Джимъ, ты можешь начать карьеру государственнаго человѣка, примкнувъ къ людямъ положительнаго факта, а имъ нужны единомышленники. Отчего бы тебѣ не удариться въ статистику?
Джимъ, увлеченный прежде всего новизною идеи и томимый жаждой перемѣны, былъ не прочь "удариться" въ статистику, какъ и во все другое. Онъ такъ и сдѣлалъ: погрузился наскоро содержаніемъ одной или двухъ синихъ книгъ, а затѣмъ предусмотрительный братъ похвастался его познаніями среди сторонниковъ положительнаго факта и сказалъ:
-- Если вамъ нужно пристроить куда нибудь къ мѣстечку красиваго молодца, который сумѣлъ бы при случаѣ сказать чертовски славную рѣчь, то обратите вниманіе на моего брата Джима: онъ именно таковъ, какой вамъ требуется.
Послѣ нѣсколькихъ опытовъ на публичныхъ собраніяхъ мистеръ Гредграйндъ заодно съ совѣтомъ политическихъ мудрецовъ одобрилъ Джима, и было рѣшено отправить его въ Коктоунъ, чтобъ онъ могъ пріобрѣсти популярность въ самомъ городѣ и въ окружающей его мѣстности. Такова исторія письма, которое Джимъ показывалъ наканунѣ вечеромъ миссисъ Спарситъ и которое попало теперь въ руки мистера Баундерби. Оно было адресовано: "Джозіи Баундерби, эсквайру, банкиру, Коктоунъ", и Гласило: "особенно рекомендую Джемса Гартхауза, эсквайра. Томасъ Гредграйндъ".
Часъ спустя послѣ полученія этого посланія вмѣстѣ съ карточкой мистера Джемса Гартхауза, мистеръ Баундерби надѣлъ шляпу и отправился въ гостинницу. Здѣсь онъ нашелъ мистера Гартхауза смотрящимъ изъ окна въ такомъ безнадежномъ состояніи духа, что онъ былъ почти готовъ "удариться" во что нибудь другое.
-- Мое имя, сэръ,-- сказалъ посѣтитель -- Джозія Баундерби изъ Коктоуна.
Мистеръ Джемсъ Гартхаузъ былъ весьма радъ (о чемъ никакъ нельзя было заключить по его виду) имѣть удовольствіе познакомиться съ нимъ, чего онъ давно желалъ.