-- Такъ и вы не привязывайтесь ко мнѣ,-- проворчалъ Томъ.
-- Миссисъ Баундерби,-- сказалъ Гартхаузъ, прекрасно слышавшій эту перебранку вполголоса,-- лицо вашего брата удивительно мнѣ знакомо. Не встрѣчался ли я съ нимъ за границей? Или, можетъ быть, въ какомъ нибудь общественномъ учебномъ заведеніи?
-- Нѣтъ,-- отвѣчала молодая женщинѣ съ большою живостью,-- онъ никогда еще не ѣздилъ за границу и получилъ домашнее воспитаніе въ нашемъ городѣ. Томъ, дорогой мой, я объясняю мистеру Гартхаузу, что онъ не могъ встрѣчаться съ тобой за границей.
-- Не имѣлъ этого счастія, сэръ,-- подтвердилъ Томъ,
Что было такого особеннаго въ этомъ угрюмомъ юношѣ, неласковомъ даже съ сестрою, чтобъ вызвать такую радость на ея лицѣ? Должно бытъ, ужъ слишкомъ томилось одиночествомъ ея сердце и слишкомъ велика была въ ней потребность привязаться къ кому нибудь.
"Вотъ почему она такъ любитъ этого олуха", подумалъ мистеръ Джемсъ Гартхаузъ, перебирая въ умѣ свои наблюденія. "Вотъ въ чемъ разгадка этой нѣжности, вотъ въ чемъ".
Между тѣмъ "олухъ" и въ присутствіи сестры, и послѣ ея ухода изъ столовой не находилъ нужнымъ скрывать своего презрѣнія къ мистеру Баундерби, поскольку онъ могъ выразить свои чувства гримасами и лукавымъ подмигиваніемъ незамѣтно для этой независимой личности. Не отвѣчая на подобные телеграфическіе знаки, мистеръ Гартхаузъ тѣмъ не менѣе весь вечеръ поощрялъ Тома къ проказамъ и былъ очень внимателенъ къ нему. Когда же, наконецъ, онъ всталъ, чтобы откланяться, и выразилъ при этомъ опасеніе не найти ночью дороги въ гостинницу, олухъ тотчасъ предложилъ ему свои услуги въ качествѣ провожатаго, и они вышли вмѣстѣ на улицу.
III. Олухъ.
Удивительное дѣло, что молодой человѣкъ, воспитанный неуклонно по системѣ противуестественннаго принужденія, могъ сдѣлаться лицемѣромъ; между тѣмъ, такъ случилось съ Томомъ. Удивительное дѣло, что юноша, котораго не предоставляли собственному руководительству даже на пять минутъ подрядъ, могъ утратить всякую способность управлять собою, войдя въ года, но такъ вышло съ Томомъ. Становилось прямо невѣроятнымъ, какимъ образомъ юнаго джентльмена, воображеніе котораго было задавлено съ колыбели, могъ назойливо осаждать его призракъ, подъ видомъ самой низменной чувственности, но, именно, подобнымъ чудовищемъ, несомнѣнно, оказывался Томъ.
-- Вы курите?-- спросилъ его мистеръ Джемсъ Гартхаузъ, когда они подошли къ гостиницѣ.