-- Еще бы!-- подхватилъ Томъ.
Пріѣзжему не оставалось ничего болѣе, какъ пригласить Тома войти, а Тому въ свою очередь не оставалось ничего иного, какъ послѣдовать этому приглашенію. Благодаря ли прохладительному напитку, подходящему къ жаркой погодѣ, но не настолько слабому, насколько холодному, или же отличному табаку, не существовавшему въ продажѣ въ тѣхъ мѣстахъ, только Томъ вскорѣ почувствовалъ себя какъ дома въ уголку дивана и больше прежняго проникся восхищеніемъ къ своему новому другу, забившемуся въ другой уголъ.
Послѣ нѣсколькихъ минутъ молчанія, когда гость предавался куренью, онъ слегка отмахнулъ облако табачнаго дыма и сталь разсматривать хозяина.
"Вѣдь, вотъ", подумалъ Томъ, "онъ какъ будто не обращаетъ никакого вниманія на свой костюмъ, а, между тѣмъ, какъ изящно одѣтъ! Какъ ловко сидитъ на немъ платье!"
Поймавъ случайно восторженный взглядъ Тома, мистеръ Джемсъ Гартхаузъ замѣтилъ, что онъ ничего не пьетъ, и наполнилъ его стаканъ своей собственной небрежной рукою.
-- Благодарствуйте,-- сказалъ Томъ, благодарствуйте. Ну что, мистеръ Гартхаузъ, небось старикъ Баундерби порядкомъ надоѣлъ вамъ сегодня вечеромъ?
Онъ произнесъ эти слова, снова прищуривъ одинъ глазъ и лукаво посматривая на своего собесѣдника изъ за стакана.
-- Кажется, онъ славный малый!-- замѣтилъ тотъ.
-- Вы находите? Не можетъ быть!-- вымолвилъ гость, снова прищурившись.
Мистерѣ Джемсъ Гартхаузъ улыбнулся. Поднявшись съ дивана, онъ прислонился спиной къ пустому камину и. продолжая курить, сказалъ: