-- Да.
-- Всякій, кто держитъ пари, неизбѣжно проигрываетъ. Смѣю ли я спросить: давали вы ему когда нибудь денегъ на игру?
Луиза сидѣла, потупившись; но при этомъ вопросѣ она подняла глаза съ недоумѣніемъ и какъ будто съ досадой.
-- Повѣрьте, что мною руководитъ не дерзкое любопытство, миссисъ Баундерби. Я опасаюсь, что Томъ постепенно запутывается, и я хочу подать ему руку помощи, какъ человѣкъ, имѣющій за собой печальный опытъ собственныхъ погрѣшностей. Надо ли повторять, что я дѣлаю это ради его самого; не лишнее ли это?
Она, казалось хотѣла отвѣтить, но слова не шли у ней съ языка.
-- Простите за откровенность,-- продолжалъ Джемсъ Гартхаузъ, снова впадая въ притворно-беззаботный тонъ,-- говоря между нами, я думаю, во многомъ виновато его воспитаніе. Едва ли между нимъ и вашимъ почтеннымъ батюшкой существовало когда нибудь особенное довѣріе.
-- Едва ли оно было,-- созналась Луиза, краснѣя при воспоминаніи о своемъ собственномъ прошломъ въ родительскомъ домѣ.
-- Или между нимъ и... (вы, конечно, поймете мою мысль) и его почтеннѣйшимъ зятемъ.
Румянецъ Луизы сгущался все больше и больше; наконецъ, она, пылая, какъ зарево, отвѣчала ослабѣвшимъ голосомъ:
-- Не думаю, чтобы это было возможно.