Онъ чуть не плакалъ и истреблялъ бутоны цѣлыми десятками. Ради вящей убѣдительности мистеръ Гартхаузъ взялъ его за лацканъ сюртука.
-- Но, милый Томъ, если ваша сестра не достала ихъ...
-- Не достала, мистеръ Гартхаузъ! Да я и не говорю, что она ихъ достала. Можетъ быть, мнѣ понадобилось больше денегъ, чѣмъ она имѣла у себя. Ну, тогда возьми и достань,-- очень просто! Вѣдь, она могла бы достать. Теперь нѣтъ смысла скрывать того, о чемъ я уже говорилъ вамъ раньше. Луиза вышла за старикашку Баундерби, какъ вы знаете, не ради себя и не ради его, а ради меня. Такъ почему же она не хочетъ добиться отъ него того, что мнѣ нужно? Она не обязана отдавать ему отчеты, куда дѣваетъ свои деньги. Луиза преловкая; она сумѣла бы вытянуть ихъ изъ него лаской, еслибъ захотѣла. Такъ почему же она не хочетъ, если я сказалъ ей, какими послѣдствіями грозитъ мнѣ неуплата долга? Куда тебѣ! Она и ухомъ не ведетъ. Сидитъ каменнымъ истуканомъ въ присутствіи мужа, вмѣсто того, чтобъ быть полюбезнѣе и подладиться къ нему. Не знаю, какъ назовете это вы, но, по-моему, ея поведеніе противуестественно.
У самаго подножія терассы, по другую сторону, блестѣла вода въ искусственномъ бассейнѣ. Мистеръ Джемсъ Гартхаузъ почувствовалъ непреодолимое желаніе швырнуть туда мистера Тома Гредграйнда младшаго на подобіе того, какъ угрожали оскорбленные коктоунскіе фабриканты швырнуть въ Атлантическій океанъ свои капиталы. Однако, онъ остался стоять все въ той же непринужденной позѣ, и за каменныя перила полетѣла только пригоршня скомканныхъ бутоновъ, образовавшихъ плавучій островокъ на поверхности воды.
-- Милѣйшій Томъ,-- промолвилъ Гартхаузъ,-- позвольте мнѣ быть вашимъ банкиромъ.
-- Ради Бога,-- внезапно воскликнулъ тотъ,-- не напоминайте мнѣ про банкировъ!
Лицо его страшно поблѣднѣло, представляя рѣзкій контрастъ съ алыми розами. Эта блѣдность кидалась въ глаза.
Мистера Гартхауза, человѣка вполнѣ благовоспитаннаго, привыкшаго вращаться въ избранномъ обществѣ, ничѣмъ нельзя было удивить. Однако, онъ чуть-чуть приподнялъ брови, точно съ легкимъ оттѣнкомъ изумленія, хотя оно такъ же противорѣчило правиламъ его школы, какъ и доктринамъ гредграйндовской коллегіи.
-- Сколько вамъ нужно, Томъ, въ настоящую минуту? Три цифры? Назовите ихъ скорѣй. Не робѣйте.
-- Мистеръ Гартхаузъ,-- отвѣчалъ Томъ, дѣйствительно, расплакавшись, при чемъ его слезы были лучше недавней брани, хотя и придавали ему жалкій видъ,-- теперь слишкомъ поздно; деньги не помогутъ мнѣ больше. Немного пораньше онѣ спасли бы меня. Тѣмъ не менѣе, я весьма признателенъ вамъ; вы истинный другъ.