Луиза слабымъ голосомъ пробормотала что-то, выражавшее ея недовѣріе и удивленіе.
-- О, да, конечно! Я такъ и зналъ!-- подхватилъ ея мужъ, задѣтый за живое.-- Мнѣ ли не знать! Я давно къ этому привыкъ. Извѣстное дѣло: это прекраснѣйшіе люди въ свѣтѣ! Правда, они рѣчисты,-- за словомъ въ карманъ не полѣзутъ. Они требуютъ только, чтобъ имъ разъяснили ихъ права. Но вотъ, что я вамъ скажу: покажите мнѣ недовольнаго рабочаго, и я покажу вамъ человѣка, способнаго на все скверное, чего не стоитъ даже перечислять.
То была также одна изъ популярныхъ коктоунскихъ фикцій, которую всячески старались распространятъ; и въ самомъ дѣлѣ находились добрые люди, искренно вѣрившіе въ нее.
-- Но я-то хорошо знакомъ съ этимъ народцемъ,-- продолжалъ фабрикантъ,-- и вижу ихъ насквозь,-- могу читать въ нихъ, какъ въ раскрытой книгѣ. Миссисъ Спарситъ, сударыня, обраг щаюсь къ вамъ. Какими словами предостерегалъ я Блэкпуля, еще въ первый разъ, какъ онъ перешагнулъ мой порогъ, съ цѣлью узнать, какимъ способомъ можетъ онъ ниспровергнуть религію и попрать государственную церковь? Миссисъ Спарситъ, въ виду вашего знатнаго родства, вы стоите на одномъ уровнѣ съ нашей аристократіей,-- засвидѣтельствуйте, говорилъ ли я, или не говорилъ тогда этому малому:-- "меня вы не проведете; у меня къ вамъ не лежитъ душа, вы дурно кончите".
-- Совершенно вѣрно, сэръ,-- отвѣчала миссисъ Спарситъ;-- "вы чрезвычайно убѣдительно увѣщевали его.
-- Когда онъ шокировалъ васъ, сударыня,-- сказалъ Баундерби,-- когда онъ шокировалъ ваши чувства?
-- Да, сэръ,-- отвѣчала миссисъ Спарситъ, кротко качая головой.-- Онъ, дѣйствительно, шокировалъ меня.-- Возможно, впрочемъ,-- оговорилась она,-- что мои чувства болѣе впечатлительны къ подобнымъ вещамъ, болѣе сумасбродны (если вамъ лучше нравится это выраженіе), чѣмъ могли бы они быть, еслибъ я всегда занимала мое теперешнее положеніе.
Баундерби уставился съ хвастливой гордостью на гостя, словно говоря: "я собственникъ этой женщины. Надѣюсь, она достойна вашего вниманія, сэръ". Затѣмъ онъ продолжалъ свою прерванную рѣчь:
-- Вы можете вспомнить сами, Гартхаузъ, что я сказалъ Блэкпулю, когда вы видѣли его у меня. Я прямо рѣзалъ ему правду въ глаза, потому что никогда не бываю сладкорѣчивъ съ этимъ народомъ. Я знаю эту братію, отлично знаю, сэръ. И что же? Три дня спустя Блэкпуль исчезъ. Скрылся невѣдомо куда, какъ моя мать въ дни моего дѣтства, съ тою только разницей, что онъ еще гаже моей матери, если это возможно. Посмотримъ, что же онъ дѣлаетъ передъ уходомъ? Какъ вамъ понравится вотъ это... (мистеръ Баундерби, держа шляпу въ рукѣ, хлопалъ ее по тульѣ при каждомъ отдѣльномъ періодѣ въ своихъ объясненіяхъ, точно она была тамбуриномъ). Нѣсколько вечеровъ подрядъ онъ шлялся вокругъ банка и все что-то высматривалъ. Миссисъ Спарситъ тогда же почуяла что-то неладное. Она указала на него Битцеру, и оба они запримѣтили этого бродягу. По наведеннымъ сегодня справкамъ оказывается, что его безцѣльное шатанье бросалось въ глаза и сосѣдямъ. Такъ вотъ, какъ понравится вамъ все это?
Дойдя до кульминаціоннаго пункта своей рѣчи, мистеръ Баундерби, подобно восточной танцовщицѣ, прикрылъ своимъ тамбуриномъ голову.