Миссъ Гредграйндъ съ удовольствіемъ разрѣшила миссисъ Спарситъ дѣлать, что ей угодно, и эта заботливая леди приготовила питье, которое и подала мистеру Баундерби.
-- Оно принесетъ вамъ пользу, сэръ. Согрѣетъ вашу внутренность. Для васъ это очень важно, и вы должны подкрѣплять себя такими напитками, сэръ.
Когда же мистеръ Баундерби сказалъ:
-- За ваше здоровье, сударыня,-- миссисъ Спарситъ отвѣчала съ большимъ чувствомъ:
-- Благодарю васъ, сэръ. И вамъ желаю того же, а вдобавокъ -- счастья.
Наконецъ, она пожелала ему спокойной ночи съ большимъ пафосомъ, и мистеръ Баундерби легъ въ постель съ смутнымъ сознаніемъ, что онъ оскорбленъ въ какомъ то нѣжномъ чувствѣ, хотя ни за что на свѣтѣ не могъ бы объяснить, что это за чувство и въ чемъ заключалась нанесенная ему обида.
Долго послѣ того, какъ Луиза раздѣлась и легла, она не могла уснуть и все поджидала брата. Какъ ей было извѣстно, онъ едва ли могъ пріѣхать раньше часа по полуночи; но въ непробудной деревенской тиши, которая нисколько не успокаивала, однако, ея тревожныхъ думъ, время тянулось томительно долго. Молодой женщинѣ казалось, будто бы ночной мракъ и жуткое безмолвіе все возрастали цѣлыми часами, когда раздался, наконецъ, звонокъ у калитки. Она почувствовала вдругъ, что была бы рада, еслибъ онъ но смолкалъ до разсвѣта, но звонъ колокольчика прекратился, и волны его послѣдняго звука постепенно слабѣя, разливались все дальше въ воздухѣ, пока окончательно замерли и весь домъ погрузился снова въ мертвую тишину.
Луиза подождала еще съ четверть часа, по ея соображеніямъ. Потомъ она встала, накинула пеньюаръ, выскользнула изъ своей комнаты въ потьмахъ и поднялась по лѣстницѣ въ верхній этажъ, гдѣ была расположена комната ея брата. Дверь оказалась затворенной; молодая женщина осторожно отворила ее и окликнула Тома, приближаясь въ его кровати на цыпочкахъ.
Она опустилась на колѣни у изголовья брата, обняла его за шею и прижала его лицо къ своему лицу. Ей было ясно, что онъ лишь прикидывается спящимъ, однако, Луиза не сказала ничего.
Немного спустя онъ вздрогнулъ, какъ будто съ просонокъ, и спросилъ: