-- Только не здѣсь.
-- Гдѣ-же, Луиза?
-- Не здѣсь.
-- Но у насъ такъ мало времени въ нашемъ распоряженіи. Я пріѣхалъ сюда издалека... и я такъ преданъ вамъ... я совсѣмъ потерялъ голову! Ни съ однимъ беззавѣтно-преданнымъ рабомъ не обращались такъ жестоко, какъ вы со мною. Ожидать вашего теплаго привѣта, воскресившаго меня къ жизни, и встрѣтить вдругъ такой холодный пріемъ, вѣдь, это прямо убійственно! У меня сердце разрывается отъ горя!
-- Сколько разъ мнѣ повторять вамъ, что я хочу остаться здѣсь одна?
-- Но мы должны видѣться, моя дорогая Луиза. Гдѣ мы встрѣтимся?
Оба они встрепенулись. Миссисъ Спарситъ тоже вздрогнула, какъ виноватая: ей представилось, что кто-то другой также подслушиваетъ, притаившись къ древесной чащѣ. Но то былъ только шумъ дождя, который, незамѣтно, подкрался и полилъ, частый и крупный.
-- Хотите, я сяду на лошадь и нѣсколько минутъ спустя подъѣду къ дому въ наивномъ убѣжденіи, что хозяинъ у себя и будетъ радъ меня видѣть?
-- Нѣтъ!
-- Всѣ ваши жестокія приказанія будутъ безпрекословно исполнены. Но знайте: я несчастнѣйшій человѣкъ на свѣтѣ. Оставаться равнодушнымъ ко всѣмъ прочимъ женщинамъ въ мірѣ, чтобъ пасть, наконецъ, къ ногамъ прекраснѣйшей, самой увлекательной и самой суровой изъ всѣхъ! Дорогая Луиза, я не въ силахъ ни уйти прочь, ни отпустить васъ одну, когда вы такъ безжалостно злоупотребляете своей властью надо мною.