Миссисъ Спарситъ видѣла, какъ онъ удерживалъ ее, обвивъ рукою, и слышала (она прислушивалась такъ жадно, что не проронила ни единаго слова), какъ онъ говорилъ, что любитъ ее и готовъ пожертвовать для нея всѣми благами жизни. Самыя заманчивыя перспективы въ будущемъ, его успѣхи, его карьера,-- все это ничто въ сравненіи съ ея любовью. Все это имѣетъ для него значеніе лишь настолько, насколько можетъ содѣйствовать ихъ счастію вдвоемъ. Онъ съ радостью откажется отъ всего; онъ готовъ увезти се отсюда, если она согласиться на это, готовъ окружить ихъ любовь тайною, если она прикажетъ; онъ съ радостью приметъ всякій жребій, назначенный ею, не разбирая, только бы она была вѣрна ему,-- человѣку, который сразу понялъ, какъ пренебрегаютъ ею, которому она съ перваго знакомства внушила такое восхищеніе, такое участіе,-- человѣку, котораго она удостоила своимъ довѣріемъ, который былъ преданъ ей, обожалъ ее.
Все это и многое другое говорилось сбивчиво, торопливо съ той и съ другой стороны. Обрадованная своей удавшейся хитростью, жестоко страшась быть открытой, миссисъ Спарситъ напряженно слушала эти рѣчи подъ возраставшій шумъ дождя въ древесной листвѣ и раскаты приближавшейся грозы. При такихъ условіяхъ многое услользнуло отъ нея подъ конецъ, перемѣшалось, спуталось, такъ что, когда Гартхаузъ перелѣзъ черезъ заборъ и увелъ прочь свою лошадь, почтенная леди не была вполнѣ увѣрена ни насчетъ часа, ни насчетъ мѣста назначеннаго свиданія между молодыми людьми. Она знала только, что оно должно произойти въ ту же ночь.
Но Луиза была еще здѣсь, въ потемкахъ, передъ нею; стоило только ее прослѣдить, и тогда все откроется.-- "О, моя дорогая", думала миссисъ Спарситъ,-- "ты и не подозрѣваешь, какая у тебя вѣрная охрана".
Она видѣла, какъ Луиза вышла изъ лѣса и вошла въ домъ. Что слѣдовало дѣлать дальше? Дождь лилъ, какъ изъ ведра. Бѣлые чулки миссисъ Спарситъ превратились въ пестрые съ преобладающей зеленой окраской; въ башмаки ей набились колючки; на ея платьѣ въ различныхъ мѣстахъ раскачивались гусеницы въ гамакахъ собственнаго издѣлія; со шляпы и съ римскаго носа стекали струйки воды. Въ такомъ видѣ миссисъ Спарситъ притаилась въ кустарникѣ, раздумывая, что дѣлать дальше.
А! Луиза выходитъ изъ дома! Наскоро набросивъ плащъ и закутавишсь, она крадется потихоньку. Она бѣжитъ. Она на послѣдней ступенькѣ лѣстницы... Вотъ она оборвалась и стремглавъ летитъ въ бездну!
Не замѣчая дождя и подвигаясь поспѣшнымъ, рѣшительнымъ шагомъ, молодая женщина ступила на боковую тропинку, параллельную аллеѣ для верховой ѣзды. Миссисъ Спарситъ слѣдовала за ней въ тѣни деревьевъ на короткомъ разстояніи, чтобъ не потерять изъ вида фигуру, шедшую быстро въ потемкахъ.
Когда Луиза остановилась, чтобъ неслышно запереть калитку парка, миссисъ Спарситъ остановилась въ свою очередь. Луиза двинулась дальше, и миссисъ Спарситъ пошла за нею. Луиза шла тою же дорогой, по которой добралась сюда миссисъ Спарситъ съ вокзала, и, миновавъ проселокъ, пересѣкла каменистое шоссе, а потомъ поднялась на деревянныя ступени крыльца желѣзнодорожной станціи. Мимо нея долженъ былъ вскорѣ пройти поѣздъ на Коктоунъ, какъ было извѣстно миссисъ Спарситъ; значитъ, они условились съѣхаться въ Коктоунѣ.
Костюмъ миссисъ Спарситъ, мокрый и измятый, имѣлъ такой плачевный видъ, что ей не нужно было особенныхъ предосторожностей, чтобъ измѣнить свою внѣшность; она остановилась за вѣтромъ у станціонной стѣны, сложила иначе свою шаль и надвинула ее на шляпку. Переодѣтая такимъ образомъ, она поднялась на ступени станціоннаго крыльца, не боясь быть узнанной, и купила въ кассѣ билетъ. Луиза сидѣла и ждала въ углу пассажирской залы; миссисъ Спарситъ забилась въ другой. Обѣ онѣ прислушивались къ громкимъ раскатамъ грозы и шуму дождя, который хлесталъ по крышѣ, стекая съ нея ручьями, и барабанилъ по периламъ арокъ. Два, три фонаря на платформѣ были потушены вѣтромъ, и молнія блистала во всемъ великолѣпіи, извиваясь зигзагами по стальнымъ рельсамъ.
Но вотъ вся станція затряслась отъ грохота подходившаго поѣзда. Градъ искръ, клубы пара, дыма, красный фонарь паровоза; оглушительный свистокъ, суматоха, звонъ колокола, крикъ кондуктора; Луиза попала въ одинъ вагонъ, миссисъ Спарситъ въ другой, и маленькая опустѣвшая станція потонула во мракѣ подъ раскаты грома и завыванія бури.
Хотя зубы миссисъ Спарситъ стучали отъ сырости и холода, но сердце ея ликовало. Луиза юркнула въ пропасть, и достойной леди казалось, что теперь ей приходится сторожить одинъ ея бездыханный трупъ. Какъ же было ей не радоваться, если она такъ дѣятельно ускоряла этотъ погребальный тріумфъ?-- "Луиза пріѣдетъ въ Коктоунъ задолго до него",-- соображала миссисъ Спарситъ; лошади не угнаться за паровозомъ. Гдѣ же будетъ она поджидать его? И куда отправятся они вмѣстѣ? Терпѣніе. Увидимъ, что будетъ".