-- Что съ тобою? Заклинаю тебя, Луиза, скажи мнѣ, что случилось?
Она упала на стулъ, стоявшій напротивъ, и коснулась своей холодной рукой отцовской руки.
-- Вѣдь, ты воспитывалъ меня съ колыбели, отецъ?
-- Да, Луиза.
-- Я проклинаю тотъ часъ, когда я родилась на такую участь!
Онъ посмотрѣлъ на нее съ сомнѣніемъ и страхомъ, безсознательно твердя:
-- Проклинаешь тотъ часъ? Проклинаешь тотъ часъ?
-- Какъ могъ ты дать мнѣ жизнь и въ то же время отнять у меня тѣ неоцѣнимыя сокровища, которыя возвышаютъ ее надъ состояніемъ сознательной смерти? Гдѣ прелести моей души? Гдѣ чувства моего сердца? Что ты сдѣлалъ, о, отецъ, что ты сдѣлалъ съ садомъ, который долженъ былъ нѣкогда роскошно зацвѣсти вотъ здѣсь, въ этой необъятной пустынѣ?
Она ударяла себя обѣими руками въ грудь.
-- Еслибъ онъ хоть когда нибудь цвѣлъ тутъ, въ моей душѣ, то одного его праха было бы достаточно, чтобъ спасти меня отъ пустоты, куда погружается теперь вся моя жизнь. Я не хотѣла этого говоритъ; но помнишь ли ты, отецъ, послѣдній нашъ разговоръ въ этой комнатѣ?