Мистеръ Гредграйндъ до такой степени не былъ подготовленъ къ тому, что слышалъ теперь, что едва собрался съ духомъ отвѣтить
-- Да, Луиза.
-- То, что сорвалось у меня съ языка сегодня, было бы сказано много тебѣ еще тогда, еслибъ ты хоть немного расположилъ меня къ искренности. Я не упрекаю тебя, отецъ. То, чего не воспиталъ ты во мнѣ, ты не воспитывалъ никогда и въ самомъ себѣ. Но, о, Боже мой, еслибъ ты вовсе пренебрегъ моимъ воспитаніемъ, насколько лучшимъ и болѣе счастливымъ существомъ была бы я теперь!
Услышавъ такія слова въ награду за всѣ свои отеческія попеченія, мистеръ Гредграйндъ поникъ головою на руку и застоналъ вслухъ.
-- Отецъ, еслибъ при нашемъ послѣднемъ разговорѣ съ тобою въ этой комнатѣ ты зналъ, что меня пугало, пока я боролась съ собою (вѣдь, съ самаго дѣтства я только и дѣлала, что подавляла каждый естественный порывъ своего сердца), еслибъ ты зналъ тогда, что въ моей душѣ еще жили чувства, привязанности, влеченія, склонности, способныя развиться, не поддающіяся никакому человѣческому разсчсту и такъ же мало доступныя ариѳметическимъ выкладкамъ, какъ недосягаемо сухимъ умамъ познаніе Творца,-- еслибъ ты зналъ все это, развѣ выдалъ бы ты меня за человѣка, котораго я сознательно ненавижу теперь?
-- Нѣтъ... Нѣтъ, мое бѣдное дитя,-- отвѣчалъ мистеръ Гредграйпдъ.
-- Обрекъ ли бы ты свою дочь на холодное, мертвящее воспитаніе, которое испортило и ожесточило ее? Отнялъ ли бы ты у меня духовную сторону моей жизни, дѣтскую вѣру,-- мое единственное убѣжище отъ всего низкаго и дурного въ окружающей меня дѣйствительности, ту вѣру, которая научила бы меня быть смиреннѣе, довѣрчивѣе къ людямъ и дала бы мнѣ силы приноситъ имъ пользу въ скромной сферѣ жизни, отведенной мнѣ судьбою?
-- О, нѣтъ, нѣтъ, Луиза!
-- А между тѣмъ, отецъ, еслибъ я была слѣпорожденной, бродила ощупью и только посредствомъ осязанія знакомилась съ внѣшнимъ видомъ всего окружающаго, дополняя остальное своимъ воображеніемъ, я была бы въ милліонъ разъ умнѣе, счастливѣе, добрѣе и человѣчнѣе, невиннѣе и довольнѣе, чѣмъ въ данную минуту, съ моими зрячими глазами. Ну, а послѣ всего этого выслушай, отецъ, что я пришла тебѣ сообщить.
Онъ подался къ ней, чтобъ поддержать ее рукою. Луиза поднялась съ мѣста при этомъ движеніи отца, и теперь они стояли, прильнувъ одинъ къ другому; рука дочери лежала на плечѣ мистера Гредграйнда, а ея глаза пристально смотрѣли ему въ лицо.