И любящая рука не отстранялась, пробуждая къ жизни рой болѣе кроткихъ думъ и успокоивая. Когда же спокойствіе и сознаніе, что ее берегутъ, смягчили Луизу, къ ея глазамъ, стали подступать слезы. Нѣжное лицо прильнуло къ ея лицу, и она почувствовала, что оно также орошено слезами, и поняла, что ея собственное горе было причиной этихъ слезъ.
Когда Луиза сдѣлала видъ, что проснулась, и сѣла на постели, Сэсси отодвинулась и спокойно встала у кровати.
-- Надѣюсь, я не потревожила васъ. Я пришла спросить, не посидѣть ли мнѣ съ вами?
-- Зачѣмъ тебѣ сидѣть со мною? Ты нужна сестрѣ; ты для нея все.
-- Неужели?-- спросила Сэсси, качая головою.-- Мнѣ хочется быть чѣмъ нибудь и для васъ, если это возможно.
-- Чѣмъ же? -- спросила Луиза почти сурово.
-- Тѣмъ, что для васъ всего нужнѣе, еслибъ это было можно. Во всякомъ случаѣ, мнѣ хотѣлось бы попробовать быть вамъ полезной. И хоть это трудно, но мое усердіе никогда не охладѣетъ. Позволите ли вы мнѣ?
-- Это отецъ послалъ тебя сюда?
-- Нѣтъ, увѣряю васъ,-- возразила Сэсси; -- онъ сказалъ мнѣ только, что я могу теперь войти къ вамъ. Но давеча утромъ онъ выслалъ меня изъ вашей комнаты... или по крайней мѣрѣ...
Она замолчала въ смущеніи.