-- Неужели?-- подхватилъ Баундерби.-- Весьма радъ слышать это отъ васъ. Вѣдь, если Томъ Гредграйндъ при его нынѣшнихъ взглядахъ утверждаетъ, что мои слова безразсудны, это служитъ мнѣ лучшимъ доказательствомъ, что они чертовски разумны. Съ вашего позволенія, я продолжаю. Мое происхожденіе вамъ извѣстно. Вы знаете также, что много лѣтъ въ своей жизни я не нуждался въ обувальной машинкѣ по той простой причинѣ, что ходилъ безъ обуви, прямо босикомъ. Тѣмъ не менѣе можете вѣрить или не вѣрить, это какъ вамъ угодно, существуютъ леди -- природныя аристократки, принадлежащія къ извѣстнымъ фамиліямъ, да еще къ какимъ!-- которыя готовы лобызать слѣды моихъ ногъ.
Онъ выпалилъ этимъ, какъ ракетой, прямо въ голову тестю.
-- А, вѣдь, ваша дочка,-- продолжалъ Баундерби,-- какъ вамъ самимъ извѣстно, далеко не знатнаго рода. Конечно, для меня все это трынъ трава,-- и вы отлично знаете, что я не гонюсь за знатностью; тѣмъ не менѣе это фактъ, и вы не въ силахъ измѣнить его, Томъ Гредграйндъ. Какъ вы полагаете, для чего я говорю все это?
-- Во всякомъ случаѣ, не для того, чтобъ пощадить меня,-- тихо вымолвилъ мистеръ Гредграйндъ.
-- Выслушайте меня,-- сказалъ Баундерби,-- и не прерывайте, пока придетъ вашъ чередъ. Я говорю это, потому что особы съ важнымъ родствомъ дивились, видя, какъ ведетъ себя Луиза, дивились ея безчувственности и моему снисхожденію. Я и самъ удивляюсь теперь, какъ могъ допускать все это, но больше я не намѣренъ терпѣть.
-- Баундерби,-- произнесъ мистеръ Гредграйндъ, вставая,-- по моему, чѣмъ скорѣе мы кончимъ сегодня этотъ разговоръ, тѣмъ будетъ лучше.
-- Напротивъ, Томъ Гредграйндъ, я нахожу, что чѣмъ подробнѣе обсудимъ мы это дѣло, тѣмъ лучше. По крайней мѣрѣ,-- оговорился онъ,-- дайте мнѣ высказаться до конца, а затѣмъ я, пожалуй, согласенъ и прекратить нашу бесѣду. Я хочу задать вамъ вопросъ, который приведетъ насъ кратчайшимъ путемъ къ желанному концу. Что вы хотѣли сказать вашимъ недавнимъ предложеніемъ?
-- Какъ, что я хотѣлъ сказать, Баундерби?
-- Ну да, вашимъ предложеніемъ, чтобъ Луиза погостила у васъ въ домѣ?-- пояснилъ Баундерби, тряся своей лохматой головой.
-- Этимъ я выражалъ надежду, что все уладится между вами мирнымъ образомъ, что вы согласитесь предоставить Луизѣ время немного успокоиться и одуматься на свободѣ въ родительскомъ домѣ, такъ какъ это могло бы повести къ постепенной перемѣнѣ вашихъ обоюдныхъ отношеній къ лучшему.