-- Я стану держать тебя за руку и пойду съ тобою рядомъ, Стефенъ, всю дорогу.
-- Господь да благословитъ тебя! Будьте добры, закройте кто нибудь мнѣ лицо.
И его осторожно понесли по полямъ и проселкамъ на широкомъ раздольѣ; Рэчель не выпускала его руки изъ своихъ. Только тихій шепотъ нарушалъ грустное молчаніе. Вскорѣ скорбное шествіе превратилось въ погребальное. Звѣзда указала Стефену путь къ Богу угнетенныхъ и страждущихъ. И пройдя путемъ униженій, горя и прощенія, этотъ несчастный достигъ, наконецъ, покоя на лонѣ своего искупителя.
VII. Ловля олуха,
Прежде чѣмъ распалось кольцо любопытныхъ, обступившихъ Чертовъ Колодезь, одинъ изъ присутствующихъ скрылся неизвѣстно куда. Мистеръ Баундерби и его тѣнь избѣгали Луизы, стоявшей подъ руку съ отцомъ, и тщательно сторонились отъ нихъ обоихъ. Когда мистера Гредграйнда позвали къ Стефену, Сэсси, внимательно наблюдавшая за всѣмъ происходившимъ, подкралась сзади къ этой злополучной тѣни съ искаженнымъ отъ ужаса лицомъ,-- какъ будто бы кто могъ обращать на него вниманіе въ такую минуту,-- и шепнула ему что-то на ухо. Не оборачиваясь назадъ, онъ поговорилъ съ нею нѣсколько минутъ и затѣмъ исчезъ. Такимъ образомъ олухъ вышелъ изъ круга раньше, чѣмъ народъ двинулся въ путь.
По возвращеніи домой мистеръ Гредграйндъ написалъ мистеру Баундерби, что желаетъ немедленно видѣть своего сына и проситъ отправить его въ Стонъ-Лоджъ. Мистеръ Баундерби отвѣтилъ, что потерялъ Тома въ толпѣ и думалъ, что онъ отправился къ отцу, такъ какъ его до сихъ поръ нѣтъ дома.
-- Я полагаю, отецъ,-- сказала Луиза, что Томъ не вернется сегодня вечеромъ въ Коктоунъ.
Мистеръ Гредргайндъ вышелъ изъ комнаты, не сказавъ ни слова.
Поутру онъ самъ отправился въ банкъ тотчасъ послѣ его открытія и, видя, что мѣсто его сына не занято (у отца не сразу хватило духа заглянуть въ то отдѣленіе) пошелъ обратно въ надеждѣ встрѣтить дорогой мистера Баундерби. Когда они сошлись, мистеръ Гредграйндъ сказалъ зятю, что по причинамъ, которыя объяснитъ послѣ и о которыхъ проситъ пока не разспрашивать, онъ нашелъ нужнымъ дать своему сыну одно порученіе, которое задержитъ его нѣкоторое время въ отлучкѣ. Онъ сообщилъ также и о томъ, что взялъ на себя обязанность очистить отъ всякаго нареканія память Стефена Блэкпуля и указать настоящаго вора. Совершенно сбитый съ толку, мистеръ Баундерби остался стоять на улицѣ послѣ того, какъ тесть простился съ нимъ и пошелъ своей дорогою. Банкиръ не могъ сразу двинуться съ мѣста, раздуваясь на подобіе гигантскаго мыльнаго пузыря, лишенный, однако, его красоты.
Между тѣмъ мистеръ Гредграйндъ, вернувшись домой, заперся у себя въ кабинетѣ и просидѣлъ тамъ весь день. Когда Сэсси и Луиза постучались къ нему въ дверь, онъ сказалъ, не отворяя: