Они вошли, и мистеръ Гредграйндъ, съ растеряннымъ видомъ, сѣлъ посреди арены на стулъ, служившій клоуну для фокусовъ во время представленія. На одной изъ заднихъ скамеекъ, казавшейся еще дальше въ сумракѣ этого страннаго помѣщенія, сидѣлъ, мрачнѣе тучи, тотъ жалкій негодяй, котораго почтенный членъ парламента имѣлъ несчастіе называть своимъ сыномъ.
Въ нелѣпомъ кафтанѣ, на подобіе педеля, съ невѣроятно-огромными обшлагами и лацканами, въ длиннѣйшемъ жилетѣ, брюкахъ до колѣнъ, въ башмакахъ съ пряжками и дурацкой трехуголкѣ Томъ имѣлъ самый плачевный видъ. Каждая принадлежность шутовского костюма была ему не впору; все это было сдѣлано изъ самаго грубаго матеріала, источено молью, продырявлено; его черное лицо бороздили бѣлыя полосы въ тѣхъ мѣстахъ, гдѣ жирный составъ былъ смытъ струйками пота, проступавшаго у Тома отъ страха и страшной жары во время представленія. Еслибъ мистеръ Гредграйндъ не видѣлъ этого собственными глазами, то никогда не повѣрилъ бы, что можетъ существовать что нибудь настолько отталкивающее, противное и постыдно-пошлое, какъ его олухъ въ шутовскомъ одѣяніи. Между тѣмъ фактъ, непреложный и осязаемый, былъ передъ нимъ на лицо. Вотъ до чего дошло одно изъ его образцовыхъ дѣтищъ!
Сначала Томъ ни за что не соглашался придвинуться ближе и упорно сидѣлъ въ одиночествѣ. Однако, уступивъ, наконецъ, упрашиваніямъ Сэсси,-- потому что Луизу онъ совсѣмъ не хотѣлъ знать,-- юноша сталъ нехотя спускаться со скамейки на скамейку, пока не ступилъ ногами въ древесныя опилки на краю арены какъ можно дальше отъ того мѣсто, гдѣ сидѣлъ его отецъ.
-- Какъ это произошло?-- спросилъ тотъ.
-- Какъ произошло что?-- угрюмо повторилъ сынъ.
-- Кража,-- сказалъ отецъ, повысивъ голосу на этомъ словѣ.
-- Я собственноручно взломалъ кассу съ вечера, а, уходя изъ конторы, оставилъ ее полуотворенной; ключъ, найденный возлѣ банка, былъ заказанъ мною задолго до того. На другое утро я бросилъ его на улицѣ въ видѣ доказательства, что наружная дверь была отперта поддѣланнымъ ключомъ. Деньги я бралъ не сразу, а по частямъ, говоря что хожу въ контору каждый вечеръ подводить балансъ. Но это былъ только отводъ глазъ. Теперь тебѣ все извѣстно.
-- Еслибъ меня поразило громомъ,-- сказалъ отецъ, я и тогда не былъ бы такъ ошеломленъ.
-- Рѣшительно не вижу, почему,-- проворчалъ сынъ.-- На извѣстное количество людей, занимающихъ довѣренныя должности, всегда приходится извѣстный процентъ злоупотребляющихъ довѣріемъ. Я сто разъ слышалъ отъ тебя, что таковъ законъ статистики. Развѣ я могу идти противъ законовъ? Ты всегда утѣшалъ другихъ подобными выводами, отецъ! Теперь утѣшайся самъ.
Отецъ сидѣлъ, закрывъ лицо руками, а сынъ стоялъ передъ нимъ въ своемъ шутовскомъ нарядѣ, покусывая соломинку: его руки, съ которыхъ частью слиняла черная краска на ладоняхъ, казались совсѣмъ обезьяньими. Вечеръ подходилъ уже къ концу; и отъ времени до времени Томъ вращалъ бѣлками, безпокойно и нетерпѣливо поглядывая на отца. Только одни глаза на его густо размалеванномъ лицѣ сохраняли еще кой-какую жизнь и выраженіе.