-- Для меня вполнѣ ясно,-- продолжалъ Баундерби,-- что нашей маленькой кошечкѣ будетъ мало проку отъ подобной компаніи.
-- Вы говорите о маленькой Гредграйндъ, мистеръ Баундерби?
-- Да, я говорю о Луизѣ.
-- Вы упомянули о маленькой кошечкѣ,-- сказала миссисъ Спарситъ,-- а такъ какъ разговоръ у насъ шелъ о двухъ дѣвочкахъ, то я не разобрала сначала, къ которой изъ нихъ относилось это названіе.
-- Къ Луизѣ,-- повторилъ мистеръ Баундерби.-- Къ Луизѣ, къ Луизѣ.
-- Вы для нея все равно, что второй отецъ, сэръ.
Мистриссъ Спарситъ отхлебнула еще глотокъ чаю и когда она снова склонила свои сдвинутыя брови надъ дымившейся чашкой, ея классическое лицо имѣло такое выраженіе, точно почтенная леди заклинала въ ту минуту боговъ преисподней.
-- Еслибъ вы сказали, что я второй отецъ для Тома -- Тома младшаго, само собою разумѣется, а не моего друга Гредграйнда -- вы были бы ближе къ истинѣ. Я собираюсь пристроить этого юношу въ свою контору. Хочу взять его къ себѣ подъ крылышко, сударыня.
-- Въ самомъ дѣлѣ? Не слишкомъ ли онъ еще молодъ, сэръ?
Слово "сэръ", обращенное къ мистеру Баундерби со стороны миссисъ Спарситъ, было простою формою вѣжливости и скорѣе требовало почтительнаго обхожденія съ нею самою, чѣмъ воздавало честь ему.