-- Нѣтъ, вы не знаете,-- настаивала дѣвочка, чуть не плача,-- до какой степени я дура. За уроками въ школѣ я то и дѣло ошибаюсь. Мистеръ и миссисъ Макъ-Чоакумчайльдъ вызываютъ меня ежеминутно прямо для того, чтобъ я ошибалась. Такова ужъ моя горькая участь. Ошибки точно сами приходятъ ко мнѣ.
-- Ну, а мистеръ и миссисъ Чоакумчайльдъ, надо полагать, никогда не ошибаются, Сэсси?
-- Какъ можно!-- съ живостью подхватила школьница.-- Вѣдь, они все знаютъ.
-- Разскажи-ка мнѣ, въ чемъ заключались, напримѣръ, твои ошибки?
-- Мнѣ прямо стыдно,-- нехотя отвѣчала Сэсси. Вотъ хоть бы сегодня, мистеръ Макъ-Чоакумчайльдъ толковалъ намъ насчетъ природнаго благосостоянія.
-- Народнаго, должно быть,-- поправила Луиза.
-- Да, и то бишь народнаго! Но развѣ это не одно и тоже?-- робко спросила дѣвочка.
-- Ты ужъ лучше говори "народное", если такъ сказалъ учитель,-- посовѣтовала Луиза со свойственной ей сухою сдержанностью.
-- Народное благосостояніе. Вотъ онъ и говоритъ: "представьте себѣ, что эта классная комната -- народъ. И у этого народа пятьдесятъ милліоновъ денегъ. Какъ по вашему, этотъ народъ благоденствуетъ? Дѣвочка нумеръ двадцатый, можно ли назвать этотъ народъ благоденствующимъ, а про тебя сказать что ты процвѣтаешь, принадлежа къ нему?"
-- Ну, чтожъ ты отвѣтила?-- спросила Луиза.