-- А Рэчели все нѣтъ, какъ нѣтъ,-- пробормоталъ онъ.
Шелъ дождь, и Блэкпуля обгоняли группы молодыхъ женщинъ въ накинутыхъ на голову платкахъ, которые онѣ поддерживали рукой у подбородка. Стефенъ хорошо зналъ Рэчель, и ему было достаточно одного взгляда на каждую изъ этихъ группъ, чтобъ убѣдиться, что ея тутъ не было. Наконецъ, всѣ разошлись, улица опустѣла. Тогда онъ пошелъ прочь, съ досадой бормоча себѣ подъ носъ:-- "Должно быть, я ее пропустилъ"
Однако, не успѣлъ ткачъ миновать и трехъ улицъ, какъ увидалъ впереди еще одну закутанную фигуру, къ которой сталъ присматриваться такъ пристально, что, пожалуй, одной ея тѣни смутно рисовавшейся на мокромъ тротуарѣ,-- еслибъ онъ могъ видѣть ее безъ самой фигуры, скользившей отъ фонаря къ фонарю поперемѣнно то озаряясь свѣтомъ, то померкая,-- было бы достаточно, чтобъ онъ узналъ этотъ женскій силуэтъ. Ускоривъ шагъ и въ то же время ступая мягче, Стефенъ спѣшилъ впередъ, пока не догналъ закутаной женщины, послѣ чего пошелъ своей обыкновенной походкой и окликнулъ шедшую:
-- Рэчель!
Она обернулась, ярко освѣщенная фонаремъ, откинула слегка свой капюшонъ и показала спокойный овалъ лица, смуглаго и довольно нѣжнаго, освѣщеннаго парою замѣчательно кроткихъ глазъ, отѣняемаго безукоризненно приглаженными черными волосами. Лицо это не блистало цвѣтомъ первой юности; Рэчель была женщина тридцати пяти лѣтъ.
-- Ахъ, это ты!
Она сказала это съ улыбкой, которую можно было бы угадать даже по однимъ ея глазамъ, до такой степени она освѣтила лицо молодой работницы; послѣ того Рэчель снова надвинула на лобъ свой капюшонъ и пошла рядомъ со Стефеномъ.
-- А я думалъ, ты еще замѣшкалась, Рэчель.
-- Нѣтъ.
-- Сегодня ты пораньше!