-- Я выхожу, какъ случится, Стефенъ, иногда раньше, иногда позже. На меня никогда нельзя разсчитывать въ этомъ отношеніи по вечерамъ.
-- Кажется, нельзя заранѣе знать, когда ты и выходишь изъ дома, Рэчель?
-- Да, Стефенъ.
Онъ посмотрѣлъ на нее съ нѣкоторой досадой на лицѣ, но въ то же время съ почтительнымъ и покорнымъ убѣжденіемъ, что она во всемъ поступаетъ правильно. Это выраженіе не ускользнуло отъ нея, и Рэчель тихонько дотронулась до руки своего товарища, точно въ знакъ благодарности.
-- Мы съ тобою такіе вѣрные и старинные друзья, Стефенъ, да и сами становимся такими стариками!
-- Нѣтъ, Рэчель, ты ни крошечки не постарѣла.
-- Мудрено, чтобъ одинъ изъ насъ старился, а другой нѣтъ, пока мы оба остаемся въ живыхъ,-- со смѣхомъ подхватила она,-- но во всякомъ случаѣ такимъ стариннымъ друзьямъ было бы грѣшно и безполезно скрывать другъ отъ друга правду. Намъ лучше не гулять вдвоемъ слишкомъ часто. Изрѣдка, конечно, можно! Въ самомъ дѣлѣ было бы слишкомъ тяжело никогда не бывать вмѣстѣ,-- прибавила молодая женщина съ беззаботной веселостью, которую старалась передать и своему спутнику.
-- Да, это тяжело во всѣхъ отношеніяхъ, Рэчель.
-- А ты старайся не думать объ этомъ; тогда будетъ легче.
-- Я стараюсь уже давно, да все мало толку. Но ты права, люди пожалуй начнутъ судачить даже про тебя. Ты была для меня такой отрадой всѣ эти годы, Рэчель; ты сдѣлала мнѣ столько добра, столько разъ ободряла меня въ горькія минуты, что твоя воля для меня законъ. И законъ справедливый, свѣтлый, какъ солнце! Лучше многихъ писаныхъ законовъ.