Ткачъ подошелъ къ стулу, еле передвигая ноги, и сѣлъ противъ Рэчели, поникнувъ головой.
-- Я пришла, чтобы помочь, насколько хватитъ моихъ силъ. Пришла, во-первыхъ, потому, что мы когда-то работали съ ней вмѣстѣ въ молодые годы и еще потому что ты полюбилъ ее и женился на ней, когда она была моей подругой...
Онъ приникъ морщинистымъ лбомъ къ своей рукѣ, съ подавленнымъ стономъ.
-- И, потомъ, я знаю твое сердце и вполнѣ увѣрена, что ты слишкомъ жалостливъ, чтобъ допустить ее умереть или хотя бы только страдать за недостаткомъ помощи. Ты знаешь, что сказано въ писаніи: "Кто изъ васъ безъ грѣха, пусть первый броситъ въ нее камень". Много нашлось людей, которые дѣлали это. Но ты не способенъ добить ее послѣднимъ камнемъ, Стефенъ, когда она дошла до такого жалкаго положенія.
-- О, Рэчель, Рэчель!
-- Ты жестоко страдалъ; пусть вознаградитъ тебя небо!-- сказала она съ глубокою жалостью. А я навсегда останусь твоимъ убогимъ другомъ всѣмъ моимъ сердцемъ и помышленіемъ.
Раны, о которыхъ говорила дѣвушка, должно быть, покрывали шею добровольной изгнанницы. Рэчель принялась перевязывать ихъ, попрежнему не отдергивая занавѣски. Она намочила полотняную тряпку въ тазу, куда влила какой-то жидкости изъ пузырька, и осторожно приложила компресъ къ больному мѣсту. Трехногій столикъ былъ придвинутъ къ самой кровати, и на немъ стояли двѣ стклянки.
Слѣдя за проворными руками Рэчели, Стефенъ свободно могъ разобрать со своего мѣста надпись крупными буквами на сигнатуркѣ. Онъ вдругъ смертельно поблѣднѣлъ, чувствуя, какъ имъ овладѣваетъ ужасъ.
-- Я посижу здѣсь до трехъ часовъ, Стефенъ,-- сказала молодая женщина, спокойно опускаясь на прежнее мѣсто.-- Компресъ надо перемѣнить ровно въ три, и тогда будетъ можно оставить больную до утра.
-- Но тебѣ необходимо отдохнуть; вѣдь, завтра ты должна работать, дорогая.