-- Я весела, папа, какъ бываю обыкновенно, или какъ бывала раньше.
-- Ну, это хорошо,-- замѣтилъ мистеръ Гредграйндъ.
Онъ поцѣловалъ ее и ушелъ; а Луиза вернулась въ тихую комнату, похожую на залу для стрижки волосъ, и, поддерживая локоть рукою, опять задумчиво смотрѣла на недолговѣчныя искры, которыя такъ быстро превращались въ пепелъ.
-- Ты здѣсь, Лу?-- спросилъ ее братъ, заглядывая въ двери.
Онъ сдѣлался совсѣмъ свѣтскимъ человѣкомъ, но не слишкомъто привлекательнымъ.
-- Милый Томъ,-- сказала дѣвушка, вставая и обнимая брата,-- какъ давно не былъ ты у насъ!
-- Меня приглашали во много мѣстъ по вечерамъ, а днемъ старикъ Баундерби держалъ на привязи. Но я всегда заговариваю о тебѣ, когда онъ заходитъ слишкомъ далеко, такъ что, въ сущности, мы ладимъ между собою. Скажи мнѣ, однако, Лу, вотъ о чемъ:-- не заводилъ ли отецъ какого нибудь особеннаго разговора съ тобою сегодня или вчера?
-- Нѣтъ, Томъ. Но онъ сказалъ мнѣ, что потолкуетъ со много завтра утромъ.
-- Ну вотъ, я такъ и зналъ,-- замѣтилъ Томъ; -- а извѣстно ли тебѣ, куда онъ сегодня пошелъ?-- прибавилъ братъ съ особеннымъ выраженіемъ.
-- Нѣтъ.