XV. Отецъ и дочь.
Хотя мистеръ Гредграйндъ и не шелъ по стопамъ Синей Бороды, тѣмъ не менѣе кабинетъ его былъ весь синій отъ множества собранныхъ въ немъ синихъ книгъ {Синія книги -- доклады, печатающіеся но распоряженію парламента и называемые такъ, благодаря своей синей обложкѣ.}. Все, что могли онѣ доказать (а эти книги обыкновенно берутся доказывать, что вамъ угодно), доказывалось ими здѣсь, гдѣ ихъ армія безпрерывно подкрѣплялась наплывомъ новыхъ рекрутъ. Въ этой заколдованной комнатѣ поднимались самые запутанные общественные вопросы, добросовѣстно исчерпывались, сводились къ точнымъ итогамъ и, наконецъ, разрѣшались. (Если тѣ, которыхъ они касаются, могли это знать!) Представьте себѣ обсерваторію безъ единаго окна и въ ней астронома, который вздумалъ бы принести въ систему весь звѣздный міръ единственно съ помощью пера, чернилъ и бумаги. Такъ точно и мистеръ Гредграиндъ въ своей обсерваторіи (какихъ очень много) не имѣлъ нужды останавливать своихъ взоровъ на милліонахъ копошащихся вокругъ него человѣческихъ существъ, но могъ преспокойно рѣшать ихъ судьбы на грифельной доскѣ и отиралъ всѣ ихъ слезы маленькимъ кусочкомъ грязной губки.
Въ эту то обсерваторію -- угрюмую комнату съ убійственно статистическими часами, отмѣчавшими каждую истекшую секунду ударомъ, похожимъ на стукъ въ гробовую крышку,-- вошла Луиза на другое утро послѣ свиданія съ Томомъ. Одно изъ оконъ въ кабинетѣ было обращено къ Коктоуну, и, когда молодая дѣвушка заняла мѣсто у отцовскаго письменнаго стола, ей были видны оттуда высокія фабричныя трубы и длинныя полосы дыма, неясно выступавшія въ туманной дали.
-- Дорогая Луиза,-- началъ мистеръ Гредграйндъ,-- вчера вечеромъ я далъ тебѣ понять, что ты должна отнестись съ серьезнымъ вниманіемъ къ нашему теперешнему разговору. Ты была такъ хорошо воспитана, и ты дѣлаешь такую честь твоему воспитанію (въ чемъ я признаюсь съ величайшей радостью), что я вполнѣ полагаюсь на твой здравый смыслъ. Ты не поддаешься увлеченіямъ, ты не романтична, ты привыкла смотрѣть на все съ безпристрастной точки зрѣнія, оставаясь на почвѣ разума и разсчета. И я увѣренъ, что именно съ этой точки зрѣніи посмотришь ты на то, что я собираюсь тебѣ сообщить.
Онъ пріостановился, какъ будто желая услышать отъ нея что нибудь, но она молчала.
-- Луиза, милая, тебѣ дѣлаютъ предложеніе черезъ меня.
Отецъ опять подождалъ, но безуспѣшно: молодая дѣвушка не вымолвила ни слова. Это такъ удивило его, что онъ мягко повторилъ:
-- Брачное предложеніе, мой дружокъ.
На что дочь отвѣчала совершенно хладнокровно:
-- Я слышу, папа. Я вникаю въ твои слова, будь увѣренъ.