-- Ты совершенно права, моя милая. Точность вездѣ и во всемъ -- дѣло хорошее,-- тономъ одобренія замѣтилъ мистеръ Гредграйндъ.-- Я постараюсь исполнить твое разумное требованіе. Нѣтъ ли у тебя какого нибудь желанія относительно времени свадьбы, дитя мое?
-- Никакого, отецъ. Да и зачѣмъ это, что это такое?
Мистеръ Гредграйндъ придвинулъ свой стулъ поближе къ дочери и взялъ ее за руку. Но повтореніе Луизою этихъ странныхъ словъ непріятно отдалось у него въ ушахъ, какъ рѣжущій слухъ диссонансъ. Онъ молча посмотрѣлъ на нее съ минуту и, наконецъ, заговорилъ, не выпуская ея руки:
-- Луиза, есть еще одинъ вопросъ, который я не находилъ нужнымъ предложить тебѣ, потому что заключающаяся въ немъ возможность казалась мнѣ слишкомъ невѣроятной. Но, пожалуй, я все таки долженъ его поставить. Къ тебѣ никто не сватался безъ моего вѣдома?
-- Папа,-- почти презрительно возразила она,-- кто же другой могъ свататься за меня? Кого я видѣла? Гдѣ я бывала? Что пережила своимъ сердцемъ?
-- Милая Луиза,-- сказалъ на это довольный и успокоенный мистеръ Гредграйндъ,-- твои возраженія справедливы. Я только хотѣлъ исполнить свой долгъ.
-- Что знаю я, отецъ,-- продолжала Лузна съ своимъ обычнымъ спокойствіемъ,-- по части увлеченій, склонностей, по части любви, завѣтныхъ желаній? Мнѣ совершенно невѣдома та область моей природы, которая могла бы дать пищу подобнымъ легкомысленнымъ чувствамъ. Могла ли я хоть на минуту отрѣшиться въ своемъ прошломъ отъ проблемъ, подлежащихъ демонстрированію, отъ осязаемыхъ фактовъ, которые требовалось усвоить?
При этихъ словахъ она машинально сжала свою руку, какъ будто ощущая въ ней какое-то твердое тѣло, а потомъ медленно разжата, точно высыпая изъ нея прахъ или пепелъ.
-- Совершенно вѣрно, моя милая, совершенно вѣрно,-- подтвердилъ ея необычайно практическій родитель.
-- Развѣ можно обращаться ко мнѣ съ такимъ вопросомъ!-- продолжала дѣвушка.-- Даже дѣтская любовь, о которой я знаю по наслышкѣ, никогда не согрѣвала моей души своимъ невиннымъ огнемъ. Ты такъ заботливо воспитывалъ меня, что я не имѣла никогда дѣтскаго сердца. Ты велъ меня такъ разумно, что я не имѣла понятія о дѣтскихъ мечтахъ; ты развивалъ меня такъ правильно съ колыбели до настоящаго дня, что я никогда не видѣла ни дѣтской вѣры, ни дѣтскаго страха.