Тоджерскіе идутъ къ дамамъ, гдѣ еще ихъ не ожидали, потому что мистриссъ Тоджерсъ спитъ, миссъ Черити приводитъ въ порядокъ свои волосы, а миссъ Мерси граціозно разлеглась на окнѣ. Она поспѣшно вскочила, но Джинккисъ умоляетъ ее не трогаться съ мѣста, потому-что она очаровательна въ томъ положеніи, въ которомъ ее застали. Она смѣется, соглашается, обмахивается вѣеромъ, роняетъ его, и всѣ стремятся поднять его. Какъ настоящая царица красоты, миссъ Мерси жестока и капризна; она посылаетъ однихъ джентльменовъ съ порученіями къ другимъ и забываетъ о нихъ прежде, нежели они успѣваютъ возвратиться съ отвѣтомъ; она изобрѣтаетъ тысячи пытокъ и терзаетъ сердца въ клочки. Бэйли приноситъ чай и кофе. Около Черити небольшой кружокъ поклонниковъ, да и то только тѣ, которымъ не удалось добраться до ея сестры. Младшій въ обществѣ джентльменъ блѣденъ, но спокоенъ и сидитъ въ сторонѣ: его душа не смѣшивается съ шумною толпою. Она чувствуетъ его присутствіе и его обожаніе; онъ замѣчаетъ это по-временамъ въ ея взглядахъ. Берегись Джинкинсъ, не приводи въ ярость человѣка отчаяннаго!
Пексниффъ послѣдовалъ на верхъ за остальными и усѣлся подлѣ мистриссъ Тоджерсъ. Онъ пролилъ чашку кофе себѣ на ноги, но не чувствуетъ этого -- онъ слишкомъ тронутъ!
-- Ну, а какъ они тамъ обходились съ вами, сэръ?-- спросила его хозяйка.
-- Лучше требовать нельзя, и я не могу онъ этомъ вспомнить безъ волненія и слезъ. О, м-съ Тоджерсъ!..
-- О, Боже, какъ вы чувствительны и слабы душою!-- воскликнула Тоджерсъ.
-- Я человѣкъ, моя дорогая,-- говорилъ Пексниффъ, утирая слезы, и произнося слова не безъ нѣкотораго затрудненія.-- Да, я человѣкъ, но я въ тоже время отецъ!.. Да... и я вдовецъ. И чувства мои нельзя заглушить, нельзя ихъ запереть какъ маленькихъ дѣтей въ башню! И они все растутъ, и я не могу ихъ задушить подушкою, и какъ я ни давлю на подушку, они все выглядываютъ изъ подъ нея!..
Тутъ онъ замѣтилъ у себя на колѣнкѣ кусочекъ булки и уставился на него; долго взиралъ на этотъ кусокъ и долго качалъ головою съ какимъ то растеряннымъ и безсмысленнымъ выраженіемъ, точно передъ нимъ была не булка, а злой духъ, и онъ кротко укорялъ его.
-- Она была красавица, м-съ Тоджерсъ,-- проговорилъ онъ съ поразительною внезапностью, вперивъ въ хозяйку свои стеклянные глаза;-- и у ней, знаете, было небольшое состояніе.
-- Слыхала я объ этомъ,-- отвѣтила м-съ Тоджерсъ, полная сочувствія.
-- Это ея дочери,-- продолжалъ Пексниффъ съ наростающимъ волненіемъ чувствъ, указывая перстомъ на юныхъ леди.