-- Въ память о ней!-- воскликнулъ Пексниффъ.-- Дозвольте! Въ честь ея памяти!ю. Въ воспоминаніе голоса изъ за могилы! О, какъ вы на нее похожи, м-съ Тоджерсъ! И какъ все на свѣтѣ глупо!
-- Вы можете такъ говорить,-- подтвердила леди.
-- Я въ ужасѣ отъ этого суетнаго и безсмысленнаго свѣта!-- воскликнулъ Пексниффъ съ порывомъ неизрѣченнаго отчаянія.-- Вотъ, хоть бы эта молодежь около насъ! Понимаютъ ли они свою отвѣтственность? Нѣтъ и нѣтъ! Дайте мнѣ вашу другую руку, м-съ Тоджерсъ!
Леди заколебалась и сказала, было, что ей этого не хотѣлось бы.
-- Но голосъ, голосъ изъ за могилы, развѣ онъ не оказываетъ на васъ дѣйствія?-- сказалъ Пексниффъ съ нѣжною грустью.-- Благочестиво ли такъ дѣлать, о, моя безцѣнная!
-- Тише!.. Не надо,-- противилась м-съ Тоджерсъ.
-- Не и... поймите... не я!-- убѣждалъ Пексниффъ.-- Не думайте обо мнѣ! Это голосъ изъ за могилы! Ея голосъ!
Надо заключить, что у покойницы м-съ Пексниффъ былъ голосъ для леди черезчуръ грубый и рѣзкій, и притомъ, какъ будто, явственно хмѣльной, если только онъ вообще походилъ на тотъ голосъ какимъ теперь говорилъ м-ръ Пексниффъ. Ну, а можетъ быть, м-ръ Пексниффъ просто заблуждался, принимая свой голосъ за голосъ покойницы.
-- Сегодняшній день, м-съ Тоджерсъ былъ день радостный и мучительный. Онъ мнѣ напомнилъ о моемъ одиночествѣ. Ну, что я такое не семь свѣтѣ?
-- Превосходный джентльменъ, м-ръ Пексинффъ, отвѣтила м-съ Тотжерсъ.