-- Даже земныя блага, которыми мы сейчасъ пользовались,-- сказалъ мистеръ Пексниффъ, кончивъ свой чай:-- даже сливки, сахаръ, чай, хлѣбъ, баранина...
-- И яйца,-- напомнила Черити вполголоса.
-- И яйца,-- сказалъ отецъ:-- все это имѣетъ свою нравственную сторону. Видите ли, какъ все это приходитъ и уходитъ! Всякое, удовольствіе скоропреходяще: мы не можемъ даже долго ѣсть. Упиваясь невиннымъ напиткомъ, мы получаемъ водяную болѣзнь; отъ крѣпкихъ мы пьянѣемъ. Какое утѣшительное размышленіе!
-- Не говорите мы пьянѣемъ, па,-- замѣтила старшая миссъ.
-- Когда я говорю "мы", моя милая,-- возразилъ отець:-- я подразумѣваю все человѣчество; въ морали нѣтъ личностей. Даже и этотъ случай,-- продолжалъ онъ, показывая на выросшую на затылкѣ шишку:-- доказываетъ намъ, что мы ни что иное какъ...-- онъ хотѣлъ было сказать "черви", но вспомнивъ, что у червей нѣтъ на головѣ волосъ, поправился и договорилъ -- жалкая перстъ. Мерси, мой другъ, помѣшай въ каминѣ.
Исполнивъ приказаніе отца, Мерси сѣла на свой стуликъ и положила цвѣтущую щеку на колѣно къ отцу. Миссъ Черити придвинулась ближе къ камину, какъ будто готовясь къ разговору и смотрѣла отцу въ глаза.
-- Да,-- заговорилъ мистеръ Пексниффъ:-- мнѣ удалось еще одно предпріятіе: у насъ скоро будетъ новый жилецъ.
-- Молодой?-- спросила Черити.
-- Да-а-а, молодой,-- протянулъ мистеръ Пексниффъ.-- Онъ будетъ имѣть случай воспользоваться выгодами лучшаго практическаго архитектурнаго воспитанія, соединенными съ удобствами домашней жизни и постояннымъ сообществомъ съ людьми, которые (какъ ни скромна ихъ доля и ограничены средства) твердо знаютъ свои нравственныя обязанности.
-- О, па!-- вскрикнула Мерси, поднявъ пальчикъ:-- да это прямо изъ печатнаго объявленія!