-- Не шалунья ли она?-- прошепталъ Джонсъ, толкнувъ локтемъ старшую сестру.
-- Право не знаю,-- сердито возразила Черити.-- Мнѣ надоѣли ваши смѣшные вопросы.
-- Что тамъ дѣлаетъ мой драгоцѣнный родитель?-- продолжалъ Джонсъ, видя, что отецъ его ходитъ взадъ и впередъ вмѣсто того, чтобъ сѣсть за столъ.-- Чего вы ищите?
-- Я потерялъ очки.
-- Да развѣ вы не можете ѣсть и пить безъ очковъ! А гдѣ этотъ соня Чоффи? Эй, дуракъ, не знаешь своего имени, что ли?
Видно, что онъ не зналъ своего имени, потому что не пришелъ, пока не позвалъ его самъ старикъ Энтони. По этому призыву, медленно отворилась стеклянная дверь маленькой конторки, отдѣленной въ комнатѣ легкою перегородкою, и оттуда выползъ весьма древній старичокъ съ тусклыми глазами и морщинистымъ лицомъ. Онъ былъ такъ же ветхъ и запыленъ, какъ все остальное въ этомъ домѣ; костюмъ его былъ черный, старомодный, весьма изношенный; панталоны подвязаны у колѣнъ порыжѣвшими ленточками, а на нижней части тоненькихъ ногъ были протертые шерстяные чулки того же цвѣта. Казалось, онъ былъ засунутъ съ полстолѣтія назадъ въ чуланчикъ, куда сваливали всякій хламъ, забытъ тамъ, и только теперь кто-то открылъ его.
Онъ медленно приблизился къ столу и усѣлся на столъ, но потомъ, какъ-будто почуявъ, что тутъ есть чуткіе, и въ добавокъ еще дамы, приподнялся, повидимому, желая поклониться; однако, онъ не сдѣлалъ этого, а снова опустился на стулъ, дышалъ въ свои морщинистыя руки, чтобъ согрѣть ихъ, и сидѣлъ неподвижно, не глядя ни на кого и ни на что, съ глазами ничего невидѣвшими, съ лицомъ, ничего невыражавшимъ.
-- Нашъ прикащикъ, старый Чоффи,-- сказалъ Джонсъ, представляя его дамамъ.
-- Онъ глухъ?-- спросила одна изъ нихъ.
-- Нѣтъ, кажется, нѣтъ. Онъ не глухъ, батюшка?